Гавриил Зданович - Идем в наступление

И ведь обходились, хотя порой было очень трудно.

Требовалось найти резервы и сейчас. Свои собственные... [36]

Враг атаковал почти беспрерывно. И я приказал командирам полков, а также своему начальнику штаба сменить КП и НП. Перенести их... почти к самой передовой. Это был тоже своеобразный психологический резерв. Когда бойцы видели своих командиров рядом, они становились спокойней, легче отражали натиск неприятеля...

Не достигнув успеха, гитлеровцы продолжали искать слабые места в нашей обороне и не прекращали атак. 26 ноября они, как нам стало известно, получили свежие резервы. Теперь в контратаки шли целые полки при поддержке мощного танкового заслона. Несколько раз я отдавал распоряжение командующему артиллерией полковнику Г. Ф. Захарову сосредоточить огонь всей дивизионной артиллерии на том или ином участке, чтобы остановить врага. И это удавалось. Наша пехота, чувствуя надежную огневую поддержку, стойко удерживала позиции.

Во второй половине дня на мой НП позвонил полковник Ситников.

— В ротах большие потери. А сейчас новая контратака. Идут два батальона при поддержке десяти танков... Прошу помочь огнем...

В стереотрубу я отчетливо увидел, как со ската неслась на наши боевые порядки вражеская лавина. И еще раз приказал полковнику Захарову дать налет по атакующей пехоте, хотя бы по пять снарядов на орудие.

Захаров, до этого удачно маневрировавший огнем, был теперь возбужденным и злым: он израсходовал почти весь боекомплект и резко ответил, что остались только снаряды из НЗ.

Пришлось повторить распоряжение.

После первого залпа вражеская пехота залегла, словно ожидая, что будет дальше.

— Отставить огонь, — сказал я Захарову, увидев в стереотрубу, что атака захлебнулась.

Как только атакующая цепь залегла, противник произвел артналет по нашей пехоте. И цепь снова поднялась в атаку...

— Еще по одному снаряду на орудие. Огонь! — скомандовал я.

— Больше нельзя... — подавленно произнес Захаров.

Он был прав, и я отменил команду. Быстро соединившись по телефону с Ситниковым, приказал усилить огонь [37] полковых пулеметов и минометов. Ничем иным я не мог помочь его полку.

И полк Ситникова отбил еще две атаки...

На участке левого соседа немцам удалось просочиться на южную окраину хутора Дубовский, в тыл нашему 619-му полку...

Положение становилось критическим. Надо было бросать в бой резервный батальон дивизии. К счастью, в это время там оказался начальник политотдела дивизии И. Ф. Беспалько.

— Капитан Черненко, — крикнул он комбату, — с кем у вас связь?!

— Связь отсутствует, — ответил тот, сжимая в руках телефонную трубку.

Беспалько отлично понял состояние комбата.

— Атакуйте одной ротой группу автоматчиков, прорвавшихся в Дубовский, в тыл вашего полка, — спокойно сказал он.

В. С. Черненко сразу подал команду, и рота пошла в контратаку. А с нею и сам Беспалько.

Схватка была короткой. Резервная рота быстро выбила из хутора неприятельских солдат, уничтожив при этом более десятка автоматчиков...

И все же положение на фронте дивизии было нерадостным. Хотя 610-й полк, несмотря ни на что, и удержал свои позиции, 592-й и 619-й полки вынуждены были отойти на 500–800 метров и закрепиться на новых рубежах.

* * *

С наступлением темноты бой затих. На командном пункте собрались старшие офицеры дивизии.

— Ну и денек, — невесело улыбнулся Беспалько. — Мороза и то не почувствовал... — Он снял шапку, и я заметил, что волосы у него блестят от пота. Облокотившись на бревенчатый накат блиндажа, Игнатий Федорович прикрыл глаза: — Вот так бы сидеть и сидеть...

— Досталось сегодня всем, — заметил я. — И в первую очередь полковнику Ситникову и майору Беспалько.

— А мне-то с чего? — спросил он, поглядев на меня.

Пришлось пояснить присутствующим, что Игнатий Федорович водил в контратаку резервную роту, которая выбила неприятеля из хутора Дубовский. [38]

Беспалько снова прикрыл глаза, но какая-то странная улыбка все еще блуждала по его лицу.

— Та не, — сказал он приятным украинским говорком, — я только шел в цепи...

В душе я понимал, что Беспалько доволен собой. Все мы тоже были довольны его смелыми действиями. Но все же пришлось сделать начальнику политотдела замечание.

— Не ваше дело ходить в цепи... Старшие офицеры должны быть там только в крайнем случае. А в данный момент такого случая не было...

Беспалько медленно отодвинулся от стены, провел ладонью по лбу, покачал головой:

— Будь у нас хоть половина боекомплекта, до этого бы не дошло...

— А ведь генерал Кузнецов выругал меня за то, что я попросил снаряды, — примирительно сказал Сивицкий.

— Меня обругал за то же самое командующий артиллерией армии... — тут же добавил Захаров.

— Ну, обиженные, отруганные, но устоявшие на своих позициях, давайте заглянем в день завтрашний, — предложил я.

И началась обычная планерка, на которой советовались, как лучше расставить силы на завтра, что изменить в обороне, где удобнее расположить наблюдательные пункты.

К Антону Теофиловичу Сивицкому стекалась вся информация о положении дел в дивизии. Ему докладывали об обстановке начальники штабов частей, начальники родов войск и служб. Он всегда точно знал потери, наличие боеприпасов, положение дел у соседей по обороне или наступлению. Суммируя эти данные, анализируя их, начштаба четко и быстро докладывал мне оперативную обстановку, нередко подсказывал те или иные решения.

Так было и сейчас.

— Товарищ полковник, по-моему, необходимо создать вторую линию обороны на западных скатах, восточнее хутора Дубовский. Так будет надежнее, — предложил он.

— Правильно. Используйте минометный батальон и подчиненные вам свободные подразделения... И переведите КП дивизии к востоку, в лощину, в оставленные врагом блиндажи. [39]

Как всегда в конце планерки, Сивицкий положил передо мною наградные листы. С большим удовольствием я подписал эти небольшие листки, в которых описывались подвиги бойцов и командиров...

Особую доблесть и стойкость проявляли в боях коммунисты и комсомольцы.

Командир отделения 1-й стрелковой роты 592-го полка коммунист младший сержант Николай Иванович Губин, ставший впоследствии Героем Советского Союза, первый увидел, что в атаке погибли ротный и его заместитель. Увидел он и то, как сразу захлебнулась атака: бойцы залегли и стали окапываться.

Не теряя ни минуты, Губин принял командование на себя и первым пошел вперед, увлекая за собой остальных. Атака была успешной.