Илья Старинов - Записки диверсанта. Книга 2.Мины замедленного действия: размышления партизана-диверсанта

Он пригласил меня в свои апартаменты. Мы поднялись на второй этаж, где он жил со своей женой и ребятишками. Ранее дворец, в котором расположился Тито принадлежал высокопоставленному румынскому чиновнику, бежавшему вместе с немцами.

Этот особняк охранялся сотрудниками так называемой «десятки» — той, которая охраняла Сталина и его соратников. Позднее, когда Тито узнал об этом, он был явно озадачен.

Я видел как Тито тяготился приставленным к нему подразделением чекистов под начальством заместителя начальника охраны Сталина. Соратники Тито, которых я знал по войне в Испании, жаловались мне, что наши территории Югославии продолжали так оберегать Тито, что к нему можно было попасть только пройдя через советскую охрану. Тито тяжело переживал такую изоляцию и при встрече в Загребе в августе 1967 году вспоминая об этом, он говорил, что только избавившись от нашей охраны, смог спасти Югославию от насильственной коллективизации, которую ему навязывал Сталин.

В дальнейшем мы встречались в рабочем кабинете без переводчика. Тито хорошо говорил, по-русски, так как жил и учился в России.

Наедине Тито становился простым. Не давал почувствовать, разницы в званиях. Он живо интересовался особенностями партизанской борьбы в тех горных районах, в которых мне довелось действовать.

Как-то в одной нашей беседе, Тито высказался отрицательно о деятельности руководства румынской и венгерской компартий. Резкость его поразила меня.

— Нельзя руководить борьбой, сидя в Москве. Победу на блюдечке не получишь. Надо было организовать базы в горах и оттуда направлять всю деятельность. Такие горы есть и в Болгарии, и в Румынии, и в Чехословакии.

Немного выждав, я осмелился заметить:

— Но, товарищ маршал, ваш народ сражается против оккупантов, а Болгария, Румыния, Венгрия и Словакия были преданы своими правительствами и немцы находились там не на правах оккупантов, а на правах так называемых союзников.

— Не то говорите, полковник! Немецкие войска вступили в Румынию в качестве оккупантов еще 12 октября 1940 года, всего через 38 дней после прихода к власти Антонеску и установления фашистской диктатуры. А 1 марта 1941 года немецкие войска вступили в Болгарию. Только после того, как Германия оккупировала Венгрию, Румынию, Болгарию, Чехословакию и заставила капитулировать союзников на Западе, только тогда она 6 апреля напала одновременно на Югославию и Грецию, а через два месяца после разгрома этих предоставленных самим себе небольших стран, она напала на Советский Союз… — Он помолчал и продолжил, — Через полмесяца после нападения на Советский Союз, в начале июля, мы в Югославии уже подняли народ на вооруженное восстание, чтобы оттянуть часть гитлеровских полчищ на себя.

Мы понимали, что исход войны зависит от результатов сражений на советско-германском фронте, а поэтому спешили своими действиями в тылу врага оказать вам помощь. А что в это время делали другие? Кричали о преданности делу борьбы против фашизма, призывали к борьбе и… сидели за границей, а народ был предоставлен самому себе, второстепенным руководителям, которые действовали, оглядываясь на тех, кто сидел в комфортабельных гостиницах!

Вот и получилось, что болгары, венгры, румыны и словаки принимали участие не в борьбе против фашистских полчищ, а в войне против поднявшихся на вооруженную борьбу народов Югославии. В нашей стране тоже были предатели — четники, усташи и другие, но мы их изолировали.

Что меня поражало в Тито — это знание обстановки в тылу противника. Мне приходилось присутствовать, когда ему докладывали о военных действиях. Он задавал вопросы или давал указания так, словно сам был там недавно. Прекрасно он знал и командный состав.

Когда я при одной из встреч рассказал Тито о группе Тищенко (о ней речь впереди), он заметил:

— Смотрю я на ваших партизан и радуюсь. Чудесные воины. — Он встал из-за стола. — А теперь, как работник штаба партизанского движения, скажите, а не лучше было бы штабы партизанского движения иметь не в Москве, не в тылу Красной Армии, а в тылу противника? Ведь у вас партизаны занимали такие огромные пространства, полностью освобожденные от противника, что там могли бы разместиться целые государства, вроде Албании или Бельгии. Вот там бы и быть штабам партизанского движения.

— У нас там и были областные штабы, оперативные группы республиканских штабов, наконец, подпольные обкомы партии.

— Почему подпольные? — удивился Тито. — У вас у власти одна коммунистическая партия, а в тылу врага такие огромные районы, занимаемые партизанами, что незачем им рисковать, уходя в подполье. Да из подполья труднее руководить. В подполье с собой радиоузел не возьмешь.

— Подпольными у нас называются обкомы в тылу врага, а фактически они находятся на освобожденных партизанами территориях, где восстановлена советская власть. Члены обкомов не скрывают своей партийной принадлежности перед партизанами и населением. Почти все они являются командирами и комиссарами соединений или отрядов.

— Я думал, что ваши обкомы, как в Болгарии, законспирировались в городах. Мы имели свое партизанское подполье в городах, но руководство вывели из городов в горы и поставили во главе партизанских отрядов, а потом и частей Народно-Освободительной Армии, — пояснил Тито.

К маршалу вошел Эдвард Кардель[22].

— Надеюсь, я не помешал?

— Нет! Мы с полковником Стариновым беседуем о партизанской войне, вспоминаем о партизанах-интернационалистах. Югославы ведь тоже вели партизанскую борьбу в Испании, участвуют в партизанской войне во Франции, а советские партизаны вместе с нашими орлами воевали в Польше, Румынии, ныне действуют в Чехословакии и на оккупированной территории Югославии.

Особенно хорошо себя проявили советские партизаны в Словакии. Там они сыграли роль детонатора. Взрывчатка была: народ и армия были против предательского профашистского правительства и, когда начали прибывать советские партизаны в Словакию, начались взрывы, народ восстал, восстала и армия.

— Замечательное восстание! — воскликнул Кардель.

— Мне товарищ Старинов рассказал, — продолжил Тито, — как они сохраняли опытные кадры партизан для боевых действий в Польше, Чехословакии, Румынии и Венгрии.

Меня восхищают рейды советских партизан, их удары по вражеским коммуникациям, а их борьба в тылу врага за рубежом вызывает не только восхищение, но требует глубокого изучения и освоения опыта.

В своей работе очень много приходилось встречаться с начальником штаба НОАЮ генералом Арсо Иовановичем. Это был исключительно обаятельный и работоспособный человек. В отличие от Тито, который якобы не замечал советскую военную охрану Арсо Иованович здоровался с ними. Мой контакт с Арсо Иовановичем был для меня весьма приятен, и я быстро решал все возникавшие вопросы.