Георгий Осипов - «Все объекты разбомбили мы дотла!» Летчик-бомбардировщик вспоминает

Так как в управлении корпуса, кроме меня, не было летчиков, летавших на боевые задания, генерал-майор Антошкин поручил мне подготовку для него соображений к принимаемым им решениям по вопросам применения бомбардировщиков, построению боевых порядков и организации массированных ударов всем составом корпуса.

Но больше всего времени у меня уходило на расследование летных происшествий и организацию их предупреждения. За год небоевые потери самолетов в соединениях корпуса составляли около десяти процентов от численного состава. Основными причинами летных происшествий были недостаточная подготовка летного состава, поступавшего на пополнение, выполнение летчиками полетов в сложных метеорологических условиях, к пилотированию в которых они не были подготовлены, ограниченные размеры отдельных полевых аэродромов, неудовлетворительное состояние взлетно-посадочных полос на них, а также отдельные случаи нарушения правил полетов.

Первое расследование крупной вспышки летных происшествий мне пришлось провести в родном 57-м бомбардировочном авиационном полку. У этих аварий было много очевидцев, но я начал расследование с командира полка, потому как нет ничего разноречивее свидетельств очевидцев, каждый из которых видит и оценивает событие по-своему.

— Не успели мы с тобой, Осипов, поменяться местами работы, как ты уже прилетел к нам с расследованием, — сказал командир полка Иванцов, встречая меня у самолета.

Я попросил Иванцова рассказать об обстоятельствах происшествия, когда в течение трех минут на аэродроме было разбито четыре бомбардировщика.

— Рано утром получили распоряжение всем составом полка нанести удар по артиллерии противника севернее Костюковичей. Поставив боевую задачу командирам эскадрилий и подготовив летный состав, я вышел на старт для выпуска самолетов. Бомбардировщики всех трех эскадрилий вырулили и выстроились на старте для взлета. Разрешаю взлет Помазовскому. Его самолет после отрыва как-то странно покачался, а потом выровнялся и перешел в набор высоты. Разрешаю взлет командиру звена Рудю. Самолет Рудя перед отрывом потянуло вправо. Летчик прекратил взлет, начал тормозить. Но самолет выкатился с летного поля, после чего у него сломалась передняя стойка шасси и деформировалась передняя часть фюзеляжа. Даю старт бомбардировщику летчика Егорова. Самолет Егорова после взлета накренился, начал разворачиваться, а затем упал на землю и загорелся. Разрешаю взлет летчику Тропынину. Его самолет на разбеге уклонился на пятьдесят градусов влево, столкнулся с учебным бомбардировщиком, упал и загорелся. Очередной самолет командира звена Калмыкова прекратил взлет, а все остальные самолеты взлетели и выполнили боевую задачу. Всего разбито четыре бомбардировщика, из них два сгорели, — закончил рассказ Иванцов.

— А как бы вы поступили, если бы и следующие самолеты на взлете продолжали бы падать? — спросил я Иванцова.

— Продолжал бы выпускать на боевое задание остальных. За аварии я получу взыскание, а вот если бы я прекратил взлет и не выполнил боевую задачу, меня отдали бы под суд военного трибунала, — ответил Иванцов.

— Кто же виноват в этих летных происшествиях? — спросил я Иванцова.

— Конечно, летчики. С них мы и спросим, — ответил он.

Побеседовав с летчиками, допустившими аварии, с техниками, механиками и мотористами и старшими техниками эскадрилий, я установил, что ночью был сильный дождь с ветром, а к утру ударил мороз до восьми градусов. Крылья, стабилизаторы и рули самолетов покрылись ледяными шишечками величиной с крупную фасоль. При подготовке самолетов к вылету на боевое задание техники, механики и мотористы счищали шишечки льда с самолетов жгутами из веревок и скребками. Некоторым удалось убрать лед полностью, но большинство не успели этого сделать к началу выруливания, и обледеневшие самолеты вырулили на старт. Они в первую очередь и потерпели аварии на взлете.

На вопрос, почему прекратил взлет, Рудь ответил:

— На разбеге я заметил, что самолет медленно набирает скорость и плохо слушается рулей.

Рудь — опытный, чуткий и исключительно талантливый летчик. Он заметил неладное и принял меры. На такой же вопрос командир звена Калмыков откровенно признался:

— Передо мной разбились три самолета, а когда я начал взлет, то почувствовал, что самолет вялый. Меня охватила неуверенность, и я прекратил взлет.

Для меня причина аварий самолетов была ясна. Самолеты потерпели аварии на взлете из-за потери устойчивости и управляемости, возникшей ввиду наличия льда на крыльях и рулях. С моими выводами полностью согласился старший инженер корпуса Д. И. Степанов. Виновниками были прежде всего техники и механики, выпустившие бомбардировщики на боевое задание с неочищенными ото льда крыльями и рулями, а также летчики, командиры эскадрилий и командир полка, не проконтролировавшие подготовку самолетов к боевому вылету.

Командир корпуса Антошкин, заслушав мой доклад о результатах расследования, сказал:

— Иванцова я не буду сурово наказывать, потому что он только недавно вступил в командование полком, но проект приказа по авариям подготовьте и вместе со Степановым помогите Иванцову произвести разбор причин этих аварий с личным составом полка, а то он еще не знает глубоко особенностей этих бомбардировщиков.

Еще до отдачи приказа мы с инженером корпуса составили и разослали во все части телеграмму с изложением причин аварий, мер по их предупреждению с указаниями по подготовке к полетам и пилотированию самолетов в осенне-зимних условиях.

Посещая авиационные части корпуса и проверяя организацию летной работы, технику пилотирования и подготовку молодых летчиков к боевым действиям, я бывал и в своем родном полку. Накануне посещения 57-го бомбардировочного полка я спросил у командира корпуса разрешение слетать с полком на боевое задание.

— Ни сегодня, ни завтра ударов по объектам противника этому полку не планируется. Если сможете, то слетайте со штурманом корпуса Головцовым на воздушную разведку.

Я согласился.

— Тогда берите карту и записывайте. Надо разведать железнодорожные перевозки на участках Бобруйск, Жлобин и Житковичи, Калинковичи, Жлобин. Попутно просмотрите и аэродром в Бобруйске. Подходящую цель для бомбардировочного удара выберите сами, — поставил задачу командир корпуса.

На следующий день, 30 ноября, мы с Головцовым на самолете Пе-2 вылетели на аэродром Городня. Приказав подготовить бомбардировщик, я ознакомил с заданием стрелка-радиста Черкасова и воздушного стрелка Балдина и договорился с ними о сигналах и порядке информации при отражении атак истребителей. С Головцовым мы договорились начать разведку со Жлобина. Там же нанести бомбардировочный удар, чтобы облегчить самолет от бомб. Затем просмотреть участок дороги до Бобруйска и аэродром. От Бобруйска над лесами и болотами выйти на станцию Житковичи и провести разведку перевозок полетом вдоль железной дороги до Жлобина.