Станислав Ваупшасов - На тревожных перекрестках - Записки чекиста

Мы все трое были готовы к самому худшему и пытливо всматривались в румяное лицо начальника разведки, обожженное морозом, ветром и зимним солнцем почти до темноты. Дмитрий устало улыбнулся. У нас отлегло от сердца.

- Не дрейфьте, братва,- хрипло заговорил наконец Меньшиков.- Все как есть живы, здоровы и шлют командованию отряда боевой привет!

Мы кинулись обнимать хорошего человека, потом поволокли его в штаб, стали поить чаем и выспрашивать подробности. Поглядев в оттаявшее окно, я заметил, что бойцы расхватали всех разведчиков и тоже повели в свои хаты узнавать новости.

- Наш лагерь цел, как это ни странно,- рассказывал Дмитрий,- только сильно поврежден артналетами и стрелковым огнем. Фрицы в него не вошли, испугались табличек "Осторожно, мины!", которые у нас всюду понатыканы...

- Здорово! - возбужденно воскликнул Гром.

- В лагере мы нашли всех отколовшихся. И Лось там, и Малев, и Шешко с автоматчиками, и Костя Сермяжко с диверсантами, операцию провел успешно, без потерь, и вернулся на базу. Живут в нашем лагере и отряды Сороки и Мотевосяна. Наш прорыв на юг, в Полесье, сбил фашистов с панталыку. Среди них разнесся слух, якобы через железную дорогу прошло соединение советских регулярных войск...

- Ну не могут они без паники и преувеличений,- опять перебил рассказчика замполит.- У страха глаза велики!

- Пусть себе заблуждаются,- заметил я.- Нам это не повредит.

- Уже помогло! - обрадовался Меньшиков.- Сами придумали, что соединение, и сами испугались преследовать наличными силами!

- Ай да стратеги! - засмеялся Тимофей Кусков.

- У них своя доморощенная арифметика,- раздраженно произнес Арестович.Геббельсы проклятые.

- В Гресском лесу,- сообщил в заключение Дмитрий,- карательные операции закончены. По полученным агентурным данным, теперь готовится эсэсовский поход на Полесье.

- Немедленно передать эту информацию Шубе,- сказал я Кускову.- А он пусть поставит в известность подпольный обком.

- Слушаю, товарищ майор,- ответил Тимофей.

- Отряду готовиться к походу.

- Есть,- сказал Кусков и вышел.

Солнце садилось в заснеженный лес, когда мы тепло попрощались с населением деревни и выступили на север. Меньшиков вел колонну по лыжне, проложенной разведкой. В темноте мы бесшумно перешли железную дорогу, затем Варшавское шоссе и к утру были у Княжьего ключа:

Местность вокруг лагеря хранила следы нашего боя с карателями. Стволы сосен пробиты пулями и оцарапаны осколками, земля изрыта взрывами, снег вытоптан, усеян осыпавшейся хвоей, патронными гильзами, фашистскими касками, пустыми пулеметными лентами. Повсюду чернели пятна заледеневшей крови и стояли нетронутыми таблички, спасшие лагерь от уничтожения,- "Осторожно, мины!". Вот когда пригодилась нам эта партизанская уловка.

Из лагеря навстречу нам бросились Малев, Луньков и Сермяжко. За ними показались Сорока, Мотевосян, Шешко, диверсанты спецотряда и партизаны.

На душе было отлично. Победы на фронте, удачная тактика во время карательной кампании, живые друзья по оружию...

- По такому случаю,- сказал я, подозвав начхоза Коско,- разрешаю всем по кружке того напитка, который твои хлопцы получают из буряка. Забыл, как он называется...

- Ура Градову! - завопили отдельные энтузиасты, но я их остановил.

- Не мне ура, ура Сталинграду, товарищи!

Приключения Лунькова

В ночной неразберихе.-Семеро на одного.- Среди своих.- Под носом у врага.Польза военной хитрости.- Что страшнее смерти?

После партизанского банкета, посвященного Сталинградской победе и благополучному исходу нашей зимней оборонительной операции, руководители четырех отрядов стали решать проблемы дислокации. В уцелевших землянках лагеря Княжий ключ с трудом разместились отряды Сороки и Мотевосяна. Их собственные базы были до основания разорены карателями. Оба командира рассудили, что в преддверии весны им нет смысла восстанавливать зимние квартиры и что наступления теплых дней, когда партизанскими жилищами становились палатка да шалаш, они дождутся в удаленных от фашистских гарнизонов деревнях. Аналогичное решение принял и Арестович.

Мы договорились о регулярных контактах, обмене разведывательной информацией, оперативном взаимодействии и в тот же день расстались.

Спецотряд "Непобедимый" остался в лагере один. Бойцы принялись устраиваться по-новому на старом месте. Ремонтировали разрушенные минами землянки, возобновляли маскировку, приводили в порядок оборонительные позиции. Долик Сорин и другие бойцы хозяйственного взвода возвратили окрестным жителям лошадей, взятых накануне карательной акции. Рахматулла Мухамедьяров заделывал изрешеченные осколками стены конюшни. Повара во главе с Марией Сенько чинили кухню. Помощник начхоза Николай Андреевич Вербицкий занялся одним из важнейших объектов партизанского тыла - баней. Вскоре из ее трубы повалил дымок, а у дверей выстроилась очередь парней. Николай Андреевич появился на пороге бани, выпачканный сажей, недовольно хмыкнул и зычным голосом приказал:

- Разойдись!

- Да ты что! - пробовали возражать парни.- Да мы из взвода разведки, три недели в седле, не то что помыться, поспать некогда было!

- Разойдись! - повторил Вербицкий.- В первую очередь моются женщины.

- Вот тебе раз! - упрямились парни.- Нешто нынче 8 марта? Февраль на дворе, дядя!

- Разговорчики! - повысил голос Вербицкий.- Вне зависимости от времени года и боевой обстановки женщин пропускаем вперед. Так было в мирное время, так будет всю войну. Кто несогласный, может жаловаться товарищу Градову. Товарищ Градов научит вас культуре поведения!

Никто ко мне с жалобой не пошел, а, напротив, самые упрямые первыми побежали в девичью землянку с приглашением мыться вне очереди. Командный состав отряда и все 50 коммунистов прилагали немало стараний, чтобы в суровой, полной лишений, испытаний и риска лесной жизни бойцы не загрубели душой, чтобы не появилось у них равнодушие или презрение к элементарным нормам человеческого общежития и чтобы в любой мелочи они продолжали оставаться людьми.

Пока снаружи происходили все эти будничные события, я уединился с Луньковым в штабной землянке и слушал его рассказ о злоключениях во время карательной экспедиции. В нынешнем году ему исполнилось 40 лет, его голубые глаза несколько выцвели от ослепительного блеска снегов, всегда коротко остриженные черные волосы еще больше поседели на висках. Голос у него был ровный, мужественный, он звучал неторопливо и плавно под высокими сводами землянки, обитой изнутри зеленым парашютным шелком.

Нашим стремительным контрманеврам в замерзших лесах и болотах порой сопутствовала неразбериха и сумятица, тем более, если дело происходило ночью, под завывание пурги, в судорожном свете вражеских ракет и стрекотании автоматов со всех сторон. Когда отряд уходил с острова, что в Вороничских болотах, Луньков услышал возглас с командного пункта: