Михаил Пришвин - Дневники 1926-1927

Вот и Розанов пленяет меня изначальной силой, это титан, который в настоящее время вызвал на бой богов.

26 Мая. Опять весь день парило, и вечером все небо было серое, как бывает при лесных пожарах. Проходя на почту, я остановился послушать, не начался ли у них уже зеленый шум, но грохот телеги заглушил первый шепот еще маленьких нежных и смолистых листиков. Только вечером, когда мы улеглись спать, через окно от наших берез был нам в комнату послан ими этот новый ласковый звук.

Таня Розанова была у нас, гуляли с ней, и было нам всем от нее на душе мирно и тихо. Я через нее начинаю узнавать ее отца как человека.

Приходила Трубецкая, и я дал ей для В. С-а рекомендательное письмо.

Зеленая Германия. Зеленая дверь.

Счастливая мысль закончить звено «Зеленая дверь» преображением земли, а остальной материал организовать в звено о Ефиме Несговорове.

О красоте. Цвингер. Встреча с Ефимом. Спор о красоте, Боге и человеке. Разрыв. Встреча с Беляевой. Шаль и правда об Ине. Раскаяние и возвращение к Ефиму. Миссия в Лейпциг. Эмигранты. Неудача в политике и обращение к науке. Не может отдаться науке из-за политики. Вследствие этого должен падать: роман с Ниной и кабак Мейера. Дуэль и явление Ефима. Заключение: Новый год в кабаке и Прославление Германии.

27 Мая. После грозы вчерашнего дня сегодня свежо, но по-летнему. Липа распускается. Начал звено «Ефим Несговоров». Какой-то Павел Медведев пишет: «стиль М. Пришвина соединяет в себе строгость и точность реалистической манеры с Тургеневской романтической эмоциональностью».

28 Мая. Все раннее утро сильный дождь.

По словам Т. В-ы у Розанова в натуре вообще отсутствовала «категория игры» (загубленное детство! А ведь у нее тоже игра отсутствует, у нее почему?) Итак, формула: натуральный человек, homo sapiens[21] — игра = человек (трагическая натура). Христос тоже не играл (загубленное детство: был у Христа-младенца сад) и тоже обращался к детям: будьте как дети. Надо больше думать об этом: очень возможно, что в этом и заключается происхождение трагического.

Роман вступает в фазу пола, т. е. определяется, что Кащеева цепь заключается в отношении к женщине.

От Разумника Васильевича хорошее письмо, и в нем я узнаю то же, что складывается в отношении к Т. В-е, а также и появляющуюся и исчезающую минуту «родственного внимания»: складывая то и другое, получаешь то, что вложено в слово «мир»: «и на земле мир».

29 Мая. Серое теплое утро, растут и растут на деревьях листики: там дом закрылся, там забор, там березовая ветвь закрыла вид на всю слободу. Стало покойно и не тянет больше вставать до свету и куда-то бежать ни свет ни заря. Так бывает у людей, когда невеста украдена и начинаются брачные ночи. Искать нечего, вокруг все такие же, как я сам.

Разгадка влияния старца: когда пришла Т. к старцу, что друг ее уехал… и она не может без него жить, старец сказал: «Милая, откуда взяла ты, что он уехал? Ведь он же с тобой, да, моя дорогая, ты живи спокойно: он с тобой». Вот как схватывается женское сердце, а не проповедью: сначала надо за что-то схватиться, за что-то подержать, а потом уже присоединять к Христу.

У меня определенное чувство брезгливости к женскому телу в городской одежде, но деревенская женщина, даже в грязном виде, влечет. А если городская, несомненно, красавица и числ а телом, умна, образованна, то чувствую к ней страх, потому что боюсь оскорбить ее тем же самым чувством, которое испытываю к деревенской грязной, но здоровой и сильной телом девке.

Припадок бешенства из-за ворчания Е. П. Не могу выносить ворчания, не могу и поставить себя так строго, чтобы истребить попытки к нему у женщины. Мне нравится понимать жену как мать и быть ребенком — это значит, положиться всецело на ее характер, за это вот и приходится расплачиваться. Жену вообще делает не скульптор из цельного куска камня, а клеит столяр из кусочков, и вот почему при ненастной погоде расклеиваются иногда браки уж после серебряной свадьбы, и все кругом руками разводят: «жили 25 лет, старики, и вдруг… время какое пришло, безобразное (жен бросают)!»

В журнале «Краеведение», говорят, изругали «Родники Берендея»{64} за неверное краеведение (!): это, конечно, влияние Смирнова, в котором я вскрыл весь яд «смиренного труженика науки». Мне это годится для анализа Алпатова, когда он стоит перед необходимостью удовлетвориться положением «маленького труженика». В этой связи изобразить Филипьева с «энциклопедией», а также выяснить причину, почему маленький человек в Германии живет в раю (Зеленая Германия — рай маленького человека), а в России он терпит адские муки.

Ходил в лесу с Ромкой. Налило воды везде больше, чем от вешнего снега. Везде цветут желтые цветы бубенчики (коровий напар). В ароматном весеннем, золотистом цветке бубенчика таится часто жалящее насекомое, в украшенной множеством мелких цветов болотной кочке спит змея: сел — и она укусила.

К роману: Ефим.

1) Во второе свидание Алпатов, утратив Ину, возвращается к революции Ефима, потому что оказывается, что у Ефима родник.

2) к Парижскому звену: «Джиоконда расхохоталась». Ина встречает 1-й раз человека, который не обращает внимание на Джиоконду (внешнее), и потому она стала истерически хохотать.

Закон Берендея: от тюрьмы и сумы не отказывайся, но старайся все-таки жить так, чтобы суму не носить и не бывать в тюрьме.

Толкование закона: убегая от трагедии, человек непременно в нее попадет, значит, не надо навязывать себе мысль о смерти, а по возможности меньше о ней думать. Для огромного большинства усердных прихожан церковь существует для чина в их быту, и так они обмирщают трагедию, но если бы все приняли целиком Христа, то, конечно бы, весь мир кончился. Вот откуда Розанов.

Я до такой степени приблизился посредством охоты к жизни природы, что меня удивляет, зачем это писатели, не будучи даже поверхностно знакомы с жизнью природы, считают своей обязанностью описывать погоду, леса, реки, моря. Потому наверно и старцы, близкие к сокровенным сторонам жизни человека, с недоумением относятся даже к гениальным произведениям искусства; все эти Гамлеты, Отелло и т. д. тысячами в живом ежедневном виде бывают у них, они это просто видят и должны им помочь, им кажется бессмысленным тратить время только на изображение виденного (суета сует!), кормить бульвар своей кровью и плотью, поселяя у людей представление, будто едят они в кондитерской пирожные.