Савонарола - Евгений Викторович Старшов

мы объясним. Удушение производилось либо просто веревкой, либо особым инструментом – гарротой (петлей с палкой либо металлическим обручем с рычагом). А вот повешений было несколько типов. Исключаем казнь предателей, которых вешали за одну ногу вниз головой, – это не наш случай. Остаются два типа – «короткое» и «длинное». Во втором случае приговоренного с петлей на шее сталкивали с высоты и он, как правило, мгновенно умирал от перелома шеи. Когда вешали коротко, смерть могла не наступать довольно долго – пока еще задохнется! Потрясающий пример был в Англии, где по приговору суда повесили женщину. Когда она уже висела, адвокат добыл доказательство ее невиновности, представил его суду, и час спустя она была вынута из петли еще живая! Жила потом если и не счастливо, то долго, единственное, чем отделалась, – содранной кожей на шее. Также несчастный трехлетний маленький «воренок», сын Марины Мнишек и Лжедмитрия II, был повешен по указу Михаила Романова у Серпуховских ворот и умер лишь несколько часов спустя от холода, так как была зима. В общем, к чему мы это все ведем: что не милость была оказана нашим троим монахам, а скорее учинена над ними двойная казнь. Мы еще вернемся к этому моменту.

На картине видно, как осужденных ведут по помосту люди в черных рясах и остроконечных колпаках. Скорее всего, это черные братья, хотя могут быть и подручные палача. «Гуляк», якобы пробравшихся под помост и пытавшихся сквозь щели поранить ноги приговоренных холодным оружием, на картине не видно, однако известно, что «доброжелатели» утыкали помост иглами и гвоздями.

Наконец, осужденные достигли костра, поленья которого мальчишки поливали маслом – те самые, что еще недавно подвизались в «детской полиции» Савонаролы. Поколение постарше подсыпало порох. Хотели, чтобы наставник пуще горел…

Пару слов скажем и о сожжении. Теоретическая подоплека этого вида казни следующая. Во-первых, так исполнялось лицемерное пожелание Церкви казнить «без пролития крови», ибо, согласно ветхозаветному Писанию, кровь – душа человека. Во-вторых, излишнее мучение тела способствовало скорейшему очищению души. В-третьих, в Евангелии от Иоанна сказано: «Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают» (Ин. 15:6) – прямое руководство к деятельности по искоренению еретиков. К сожалению, есть и заблуждения по этому поводу, например М. Плетнева в своей работе о средневековой Флоренции утверждает, что, поскольку для прохождения Страшного Суда нужно тело, то участь тех, кого сожгли и чей прах развеяли, незавидна, ибо они даже в чистилище попасть не смогут, чтобы отстрадать за свои грехи. Право, чтобы рассуждать на догматические вопросы, нужна все же хоть элементарная (а лучше все же основательная) богословская подготовка. Мало ли какими иными способами безвозвратно пропадают тела – при простом пожаре, хищники съели и т. п. Потом: какое чистилище после Страшного Суда? Там всё, финал. Чистилище возможно до него, но разве умершие отправляются туда во плоти? Так что теория М. Плетневой дополнительного наказания грешников путем сожжения их трупов противоречит всему богословию, она даже не вошла в суть богословского осмысления трупосожжения, а ведь еще Блаженный Августин не высказывался против кремации, вполне здраво рассудив, что не важно, из каких частей Бог будет восстанавливать наше тело в день воскресения, из костей или пепла («Земле не были преданы многие тела христиан, но из-за этого никто не отлучит их от неба и земли, которые наполняет своим присутствием Тот, Кто знает, откуда воскресить сотворенное Им»)[424].

Все приговоренные держались стойко и мужественно. Из толпы раздавались разные возгласы, как сочувствия, так и хулы, кто-то, словно при распятии Христа, воскликнул: «Пророк, самое время сотворить чудо!»… Хотя на картине повешенные облачены в белые балахоны, их казнили голыми – Савонарола просил оставить хотя бы набедренные повязки, но в этом им было отказано. Первым повесили Сильвестро, за ним – Доменико; Джироламо – последним, причем палач нарочно терзал его, за что потом даже получил выговор от Синьории. Закрепив повешенных на виселице цепями, палач возжег костер. Пламя охватило казнимых не сразу, ветер менял направление, но потом, когда огонь охватил тела, все увидели, как правая рука Савонаролы поднялась в благословляющем жесте. Для современников, а также для некоторых более поздних исследователей или почитателей в этом проявилось чудо Божие. Мы, со своей стороны, полагаем иначе: в это время фра Джироламо был еще жив (что тем более вероятно, коль скоро он был мал ростом и худощав) и благословил людей сознательно. Однако метко брошенный одним из «гуляк» камень заставил руку опуститься. Очевидец писал, что под градом камней от тел отлетали куски мяса, выпадали внутренности, с шипением лилась в огонь кровь. Земное существование фра Джироламо и его сотоварищей завершилось. Была среда, 23 мая 1498 года (час указать точно невозможно: по одним сведениям, 10 часов, по другим – между 13 и 15 часами).

Чтобы останки казненных не стали священными реликвиями, их бросили в реку Арно. Правда, некоторым экзальтированным женщинам удалось кое-чем завладеть (одна даже бахвалилась рукой Савонаролы). Своего рода флорентийским «сувениром» стали круглые коробочки с двойным дном: на верхнем было изображение Савонаролы, а под ним скрывалась частичка праха. Впрочем, зная людскую страсть к наживе и обману, не исключено, что были и поддельные «мощи».

После времени реакции «озлобленных» и «гуляк» наступило прозрение. Попытались вернуться к власти Медичи, но флорентийцам помог герцог Моро. Для укрепления власти гонфалоньера юстиции стали избирать не на два месяца, а пожизненно – мера, которую рекомендовал еще Савонарола. В огне войн и интервенций республика все чаще обращалась к пророчествам Савонаролы, видя их исполнение. Многие с уважением отзывались о замученном пророке[425], и не только флорентийцы, как Франческо Гвиччардини, но и уже упоминавшийся ранее французский политический деятель Филипп де Коммин. Приведем их свидетельства.

Первый так пишет о Савонароле и его характере (материал впервые издан во Флоренции в 1859 году):

«Так фра Джироламо Савонарола был позорно предан смерти; о его редкостных добродетелях нелишне будет рассказать здесь. Ибо ни в наше время, ни во времена наших отцов и дедов ни один церковник не был столь богато одарен добродетелями, на которого можно было бы сильнее положиться или который обладал бы большей степенью власти. Даже его противники считали его человеком обширных познаний в различных отраслях, особенно в философии; в ней он был настолько сведущ, что прилагал ее ко всем явлениям, привлекавшим его внимание, словно бы он сам являлся ее основателем. Особенно это касалось Св. Писания, и общее мнение заключалось в том, что в его (Писании. – Е. С.) познании не существовало никого ни в