Зинаида Чиркова - Вокруг трона Екатерины Великой

Нечего и говорить, каких расходов стоили все остальные фавориты.

И только Ланской возвратил государству все свои драгоценности, всех своих крестьян, даже бриллиантовые и перламутровые пуговицы со своих мундиров...

Кто же был такой этот бескорыстный молодой человек, явно выбивавшийся из общества, в котором жил, общества, для которого высшим мерилом жизни было богатство, деньги, имения, деревни с рабами?

Александр Ланской родился в семье мелкопоместного дворянина Дмитрия Артемьевича Ланского в Смоленской губернии, где семья едва сводила концы с концами в своём крохотном имении. С самого детства Александр, как и его брат Яков, были записаны в гвардию, и, пока они росли, им набирались чины по армейской службе, которую они и в глаза не видели.

Едва Александру исполнилось восемнадцать лет, как родитель отправил его в Петербург для несения военной службы. Воспитание Александр получил чисто провинциальное, небогатое, лишь хорошо говорил и писал по-французски.

В кавалергардском полку, куда прибыл Ланской для прохождения службы, к нему отнеслись очень хорошо. Высокий, красивый, он никогда не был надменен, дружил с товарищами по полку и при помощи высоких покровителей, одним из которых был граф Толстой, петербургский обер-полицмейстер, быстро продвинулся по служебной лестнице. Через полтора года он уже был капитаном полка. Честный, открытый, доброжелательный и трудолюбивый, Ланской усвоил те нормы нравственного порядка, которые всю жизнь проповедовал его отец. И потому он чуждался весёлых пирушек с полковыми товарищами, не знакомился с женщинами лёгкого поведения. Но он и не осуждал кавалергардов, в дружеском кругу рассказывающих о своих победах и пьяных оргиях..

В свои двадцать лет Ланской ещё не был влюблён, а только осторожно осматривался по сторонам, разыскивая ту, которой можно было бы отдать своё сердце.

Но увидел он не девушку семнадцати лет, не свою ровесницу, а императрицу Екатерину. И сразу упало его сердце. Ей уже было пятьдесят, ему едва за двадцать. Но она засияла перед ним лучезарной звездой, и больше уже никого он не хотел видеть.

Случайная встреча, случайное, издалека, знакомство. Но Екатерина запала в сердце, её величавость, её милостивое лицо он не мог забыть.

В кавалергардском полку, где он служил, было несколько красавцев, искавших встречи с императрицей и бросавших слишком смелые взгляды на императорский дворец. Большая честь, а главное, фортуна, богатство привлекали их. Почему бы не сбыться мечтам о славе и роскоши, почему бы не обратить внимание императрицы на свою красивую фигуру? Но и шепотки таких красавцев раздражали и смущали Ланского. Нет, не о деньгах и орденах грезил он, когда впервые увидел Екатерину. Он думал о том, как он стал бы любить её. И каких только прозвищ не давал он ей в своих мечтах, какими ласковыми словами не называл!

Издали, в роскошных парадных одеждах, в парче и золоте, она казалась такой обольстительной, такой красивой — таких женщин ещё не видел юный кавалергард. И он мечтал о ней днём и ночью, похудел, запали его огромные голубые глаза, потускнели его коралловые губы. Он жил любовью к этой женщине, которую видел лишь издали, на дворцовых парадах да в моменты выезда императорской кареты. Он любил фею — такой представала ему Екатерина в его мыслях.

Он всё ещё не был представлен ко двору и приставал к своему покровителю, другу юности отца, графу Толстому, чтобы тот, наконец, привёл его во дворец и представил Екатерине...

Вблизи императрица показалась Ланскому ещё более ослепительной. Она уже располнела, второй подбородок круглил её овальное лицо, но голубые глаза горели огнём и энергией, а роскошные каштановые волосы, которые она никогда не пудрила по моде тех лет, были забраны в высокую причёску, украшенную маленькой диадемой, и открывали высокий и широкий лоб. На этот парадный большой приём во дворце она надела простое платье, сшитое по русской моде, без громоздких фижм, а двойные рукава открывали взгляду её полные белые руки.

Александр только смотрел и смотрел на владычицу его мечтаний, ничего не видел вокруг и ничего не понимал.

Граф Толстой с низким поклоном приблизился к императрице и стал представлять ей Ланского. Он больше говорил о его добросовестной службе, о его усердии и стараниях на благо отечества.

Ланской стоял рядом и лишь краснел, ничего не произнося.

Екатерина ласково улыбнулась молодому кавалергарду. Он сразу понравился ей. Высокий, стройный, с несколько женственным лицом, он выделялся из всей придворной толпы.

Граф Толстой отговорил своё, просил ещё милости к своему протеже и, откланявшись, ушёл в угол.

Никто из них не произнёс ни слова: ни Екатерина, молча рассматривающая Ланского, ни Александр, также молча пожиравший её своими полными грусти и тоски глазами.

Наконец кто-то отодвинул Ланского плечом, и он низко поклонился своей богине.

Прошло несколько дней, а Александр всё ещё переживал свою неудачу во время приёма. Он плакал по ночам в подушку, но всё время сиял перед ним лик его прекрасной любви.

Курьер передал Ланскому указ императрицы о возведении его в чин флигель-адъютанта, а также десять тысяч рублей, как объявлено было в указе, на обзаведение.

Но на этом всё и закончилось. Больше Ланского не звали во дворец, больше он не бывал ни на одном приёме, и снова потекла его рутинная служба, к которой он охладевал всё более.

Екатерине очень понравился молоденький кавалергард, но во дворце, в апартаментах, жил всё ещё любимый ею Корсаков, от пения которого она нередко истекала слезами. Куда бы пришёл этот мальчик, если Корсаков тут и постоянно устраивает ей сцены ревности и обиды?

Теперь уже Ланской знал всё о жизни во дворце. Знал, что Потёмкин, бывший фаворит, ныне руководит всеми поступками Екатерины, его влияние на императрицу не сравнимо ни с чем.

И он пошёл к Потёмкину, признался ему в своей безответной любви и страсти и просил помочь ему.

Это был очень смелый поступок со стороны Ланского. Потёмкин мог просто выгнать молодого офицера, испортить ему служебные отношения, да и кто поручился бы, что Потёмкин возьмёт Ланского под своё крыло?

Однако Потёмкин оказался понятливым и великодушным. Он взял Ланского из полка, сделал его своим адъютантом и в течение полугода руководил его придворным образованием.

А вскоре подоспело событие, которое открыло Ланскому двери в сердце императрицы. Екатерина застала своего любовника в постели графини Брюс, её наперсницы и подруги. Она не стала отчаиваться, просто выслала обоих в Москву, в опальное место. Там Корсаков и прожил до преклонных лет.