А. Горбунов - Анатолий Тарасов

«Что это может когда-то случиться, — говорил Бобров после назначения, — оба мы — и я, и Николай Пучков, — предполагали. А вот когда — этого мы не знали». По утверждению Боброва, Тарасов и Чернышев еще до Саппоро «не раз обращались к руководителям хоккейной Федерации с просьбой освободить их от обязанностей тренеров сборной». Но что значит «не раз»? Никаких документальных подтверждений тому, что Тарасов и Чернышев подавали заявления об уходе из сборной, обнаружить не удалось. Федерация к тому же в ситуациях с назначениями-отставками играла формальную роль, с ее мнением никто — в Спорткомитете и в ЦК КПСС — не считался, оно никого и не интересовало.

Возможно, Боброву говорили об устных обращениях Тарасова и Чернышева для того, чтобы теневой старший тренер cбopной СССР почувствовал уверенность и был готов к грядущим переменам? «Мы знали, — говорил Бобров, — что их просьбу обещали со временем удовлетворить и что мы, тренеры олимпийской команды (или второй, называйте как хотите), рассматриваемся как наиболее вероятные их преемники. Произойдет ли смена после Олимпиады, или после чемпионата мира, или в следующем сезоне, нам было неизвестно».

Существует миф о том, что после каждой крупной международной победы сборной тренеры якобы приходили в кабинет председателя Спорткомитета и, угрожая уходом, требовали, чтобы их премировали так же, как хоккеистов. Так, после Саппоро из Скатертного переулка (где располагался Спорткомитет СССР) полетел слух о том, что Тарасов и Чернышев будто бы затребовали себе иных наград, чем должны были получить, а Павлов не мог принять их условия. «Новый председатель комитета («новым» Сергея Павлова нельзя было назвать при всем желании: к тому времени пошел уже пятый год, как он возглавлял Спорткомитет. — А. Г.) не привык торговаться с подчиненными, а тем более идти им на уступки», — пишет Евгений Рубин. В результате, дескать, тренеры и подали в отставку. Распространители слуха объясняли всё простым расчетом двух специалистов: мол, традиционно после Олимпиады наша хоккейная команда, эмоционально опустошенная, чемпионат мира проигрывала. Ничего страшного: проиграют и на этот раз и вернутся к нам с поклоном.

Но при Тарасове и Чернышеве сборная принимала участие в трех Олимпиадах. И все выиграла. В Инсбруке-64 и в Гренобле-68 олимпийские хоккейные турниры проходили в рамках чемпионатов мира. И в них советская команда, понятно, становилась победительницей. В годы после Олимпиад — 1965-м и 1969-м — она также выигрывала чемпионаты мира. Так что никаких поражений, как следствий «эмоционального опустошения», не было и в помине. И чтобы Тарасов и Чернышев выклянчивали премии и награды?.. Оба — бессребреники, никогда ничего у сильных мира сего не выпрашивали для себя — ни квартир, ни машин, ни почестей, и всем это в хоккейном мире хорошо было известно.

«Конфликт Павлова с Анатолием Владимировичем был неизбежен, — рассуждал Владимир Юрзинов. — Павлов был настоящим лидером, он должен был вести за собой. И у него это прекрасно получалось. Тарасов же, при своем характере, никогда не мог согласиться на роль “исполнителя”. Приход Павлова в Спорткомитет вызвал у него весьма негативную реакцию».

Косвенным подтверждением того, что именно после скандального матча ЦСКА — «Спартак» в мае 1969 года партийные и спортивные власти приступили к масштабной и долгоиграющей операции по изгнанию Тарасова из сборной, являются высказывания Николая Пучкова, опубликованные в «Золотой книге сборной СССР по хоккею». По свидетельству автора книги Семена Вайханского, после 11 мая «всё изменилось.

И когда ленинградский СКА приезжал в столицу, Пучков всё чаще оказывался в кабинете Сергея Павлова».

«Мне, — вспоминал Пучков, — предлагались любые варианты. Хочешь — работай с Чернышевым, не хочешь подбери себе партнера. Хочешь — возвращайся в Москву и возглавь ЦСКА, не хочешь — оставайся в Ленинграде и руководи сборной оттуда». Речь, стоит напомнить, идет о 1969-1970 годах.

Посыл этих предложений, сделанных Пучкову Павловым, — один-единственный: Тарасова в сборной не будет. Хочешь, сам возглавь команду, а если пожелаешь — то вместе с ЦСКА.

Пучков, однако, как сообщает Вайханский, «ни при каких обстоятельствах вовсе не собирался покидать Ленинград. Он думал лишь о том, кого пригласить для совместной работы в сборной». Той самой, в которой успешно продолжали партнерствовать Тарасов и Чернышев.

«Возьми меня и Колю Карпова, и всё будет в порядке», — говорил тогда Пучкову Николай Эпштейн, слова которого приводит в той же «Золотой книге…» Вайханский. «Теперь-то — вспоминал Пучков, — я понимаю, что, скорее всего, он был прав, но тогда я все-таки ответил председателю Госкомспорта, что только фигура бобровского масштаба вправе заменить великих людей, стоявших во главе сборной. Я сказал, что именно Бобров должен стать начальником команды, тогда как я возглавлю тренировочный процесс, и что именно о таком распределении ролей мы с Бобровым уже договорились».

После таких откровенных высказываний Пучкова, проливающих свет на ситуацию с решением Павловым «вопроса Тарасова» (Чернышева глава Спорткомитета не трогал: «Хочешь — работай с Чернышевым…» — говорил он Пучкову), Вайханский на всякий случай оговаривается: дескать, «все это было позднее». Но подборка ссылок на Пучкова, рассказывающего о том, что Павлов именно ему предложил возглавить сборную и подбирать себе ассистентов, следует сразу после событий 1969 года.

Яснее не бывает. В то время как Тарасов и Чернышев плодотворно и успешно продолжают работать со сборной, Пучков регулярно встречается с Павловым, выслушивает его предложения, советуется с Эпштейном, владевшим, по всей вероятности, информацией о предстоящих переменах, обсуждает возможные варианты с Бобровым, договаривается с ним о разделении полномочий и называет его имя председателю Спорткомитета.

Месяц с небольшим спустя после назначения Боброва и Пучкова, за четыре дня до начала пражского чемпионата мира, начальник Управления спортивных игр Валентин Сыч направил председателю Спорткомитета Сергею Павлову донос на Тарасова.

Копию документа подарил мне в начале 90-х годов работавший в Спорткомитете знакомый, а я передал ее одному из лучших отечественных хоккейных журналистов Дмитрию Рыжкову. Дима редактировал журнал «Хоккей сегодня», который стал выходить вместо почившего в бозе журнала «Спортивные игры» (его с лета 1986 года тоже возглавлял Рыжков). В этом журнале он и напечатал донос, без правок и сокращений — всё, как в оригинале:

«Считаю необходимым информировать Вас о неправильных действиях бывших тренеров сборной СССР по хоккею т. Чернышева А. И. и особенно т. Тарасова А. В. в связи с подготовкой советских хоккеистов к Чемпионату Мира 1972 года в г. Праге.