Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом - Дон Холлуэй

поэтому северные графы вышли сражаться. Моркар сумел собрать три тысячи воинов, а Эдвин привел тысячу пятьсот, и в основном это были не хускарлы, а ополченцы, фермеры, чьи поля и сады созрели для сбора урожая. Вместо того чтобы его убирать, они сидели в городе, подъедая городские запасы. Так не могло продолжаться долго. В 1066 году урожайная луна, или полнолуние перед осенним равноденствием, ожидалась в первые дни октября – несколько недель спустя. Затянувшаяся осада означала, что зерно, фрукты и овощи сгниют или, того хуже, попадут в животы захватчиков. Вопрос надо было решать быстро.

К тому же графы уже этой весной выгнали Тостига в Хамбер, когда он пришел с юга со своими разбойниками мародерствовать. Теперь на его стороне были викинги; у англичан было меньше воинов, но это можно было компенсировать мудрым выбором оборонительной позиции.

Так и случилось, что 20 сентября, когда Харальд, Тостиг и их армия забрались на возвышенность рядом с местом, где река Уз изгибается к дороге на Йорк, образуя узкий проход к болотам в Фулфорде, в утреннем свете они увидели развевающиеся знамена Мерсии и Нортумбрии, а под ними – англосаксонскую стену щитов в четверть мили (0,4 км) длиной, преграждающую им путь.

И никто на том поле не мог знать, что утром того же дня, в среду, в двухстах милях (322 км) оттуда, получив накануне весть о нападении викингов, английский король Гарольд II со всей англосаксонской армией отправился из Лондона по дороге в Йорк.

ХХХ

Стэмфорд-Бридж

Король великий, Не знавший страха перед опасностью, Дал приказ вступить на берег С небольшим отрядом. Но шло могучее войско С юга через всю Англию, Чтобы противостоять выдающемуся правителю. И битва началась сразу. Арнор Тордарсон

Марш-бросок английского короля Гарольда II со своей армией из Лондона до Йорка в сентябре 1066 года – двести миль (322 км) за четыре или пять дней – является величайшим достижением военной тактики в средневековой истории. Если дороги были в хорошем состоянии, на такой поход обычно уходило более двух недель. (Однако надо сказать, что эту дорогу от Лондона до Йорка, прямую и мощеную, построили за тысячу лет до того римляне с целью облегчить именно такое стремительное передвижение войск.) Заново собрать армию, которую он распустил, и выдвинуться в путь за двадцать четыре часа – это само по себе уже подвиг; скорее всего, Гарольд отправился с небольшим конным отрядом хускарлов, собирая ополчение заново из деревень уже по дороге. Нужно было обладать выдающимися лидерскими качествами, чтобы и днем и ночью гнать тысячи людей пешком, многих в броне, вероятнее всего на верную смерть. Позже нормандские писатели отзывались о последнем англосаксонском монархе пренебрежительно из-за того, что он бесчестно нарушил клятву, отвергнув притязания герцога Вильгельма на трон, но только король, которого любил народ, мог собрать подданных в такой поход.

Англичане подошли к Йорку с запада от реки Уз, далеко от места высадки викингов в Рикколле, и остановились в воскресенье вечером, накануне встречи по обмену заложников, в деревне Тадкастер, в десяти милях (16 км) на юго-западе от города. Местные жители, должно быть, доложили, где расположился флот викингов, и Гарольд мог бы нанести удар по кораблям, что было бы разумно. К тому же они были защищены естественным рвом из реки, болота и заболоченного леса, и если бы англичане победили, оставив флот захватчиков в целости и сохранности, то у скандинавов оставалась бы возможность покинуть остров, что и было окончательной целью. В понедельник утром, 25 сентября, когда ворота Йорка распахнулись – и горожане, к которым, вероятно, вернулась бодрость духа при виде того, как убивали и захватывали в плен воинов из небольшого норвежского гарнизона, – англосаксонская армия прошла по городу к Стэмфорд-Бриджу.

Харальд и Тостиг не могли до конца оценить приближающиеся силы английского монарха. На этот раз короля Норвегии застали врасплох. Историки говорят о роковой переоценке собственных сил; безусловно, именно это сыграло решающую роль. Харальд выиграл слишком много сражений, чтобы поверить, что его можно одолеть. Даже в то время все считали его настолько неуязвимым, что любую неудачу приписывали колдовству.[73]

Согласно истории, по дороге в Йорк одна англичанка пришла в норвежский лагерь в поисках короля Харальда, чтобы преподнести ему в дар красивую палатку. Тостиг, всегда недоверчивый, посоветовал: «Возьми палатку, а потом сожги». Харальд ответил: «Сжигай то, что дают тебе. Я не заметил, чтобы твои земляки одаривали тебя в знак уважения».

Он приказал поставить палатку – она была великолепнее всех, которые когда-либо видели норвежцы. Харальд спросил у женщины, что она хочет взамен. «У меня два сына, – ответила она, – и я хочу, чтобы ты их пощадил».

Мы не знаем, кто она, но, очевидно, это была дама с достатком, раз могла позволить себе такое имущество – палатки были удобством для богатых, поскольку простолюдины находили другое применение своему золоту. И то, что она просила за двух сыновей, указывает, что она вполне могла быть малоизвестной Эльфгифу вдовой покойного графа Эльфгара из Мерсии, невесткой знаменитой леди Годивы и матерью Эдвина из Мерсии и Моркара из Нортумбрии.

Харальд заверил, что если ее сыновья и имущество попадут ему в руки, то будут в безопасности, что во многом объясняет его милосердие к графам и графствам. Тем не менее, проведя ночь в палатке, он признался своему скальду Тьодольву, что Тостиг, возможно, был прав и что палатка заколдована: «потому что до этого у меня было семь планов на каждый случай, а теперь я не могу решить, как поступить».

Король Норвегии был тираном, похабником, любителем