Ефрем Филофейский - Моя жизнь со Старцем Иосифом

По своей любви Старец принимал и кормил всех нищих, которые к нему приходили. А приходили многие: старец Модест, старец Евстратий, один мирской дедушка Яннис и многие другие. Одинокие и нищие, они приходили к Старцу ради тарелки еды. И Старец был щедр на милостыню и любовь. Кто бы к нему ни заходил, он его усаживал поесть.

Старец им готовил. Обжигаясь, жарил им треску, а они сидели, как турецкие паши, и ели.

Я занимался рукоделием. У меня болела грудь от работы, уже не было сил, я стал чахоточным.

— Ты, дитя мое, трудись понемногу над рукоделием. Если еще и ты не будешь трудиться, что с нами будет?

— Старче, я убиваюсь над рукоделием, ты — обжигаешься над плитой, еще и эти люди у нас здесь…

— Молчи, молчи. Не трогай их. Ничего страшного, трудись, чтобы иметь себе награду.

— Буди благословенно.

Когда Старец раздавал им треску, один из них хватал себе хвост, потому что он, как известно, вкуснее. Другой тоже старался его не упустить. И они начинали ругаться.

— Слушайте, прекратите это дело! — говорил Старец.

Все это было нелегко, но по своей любви Старец не мог поступать иначе.

* * *

Один монах, познакомившийся со Старцем незадолго до его блаженной кончины, рассказал нам, что увидел святость Старца в его любви к ближнему. Особенное впечатление произвел на него следующий случай, свидетелем которого он стал и о котором рассказал нам: «Из Сифонии, находящейся напротив, на другой стороне залива, пришел к Старцу один человек и принес полсотни яиц. Он, бедняга, был совсем нищим. Он пришел к Старцу, чтобы получить за яйца немного денег. Келлия Старца была высоко, поднимаясь туда, он споткнулся и разбил яйца. Дошел он до калитки. К тому времени мы уже поели и пошли спать перед бдением. Тот начал стучать в калитку. Старцы отдыхали у себя в келлиях, а тот стучал. Старец сказал отцу Арсению:

— Сходи-ка посмотри, кто там стучит.

— Но, Старче, сейчас ведь не время ходить смотреть, кто стучит.

Согласно нашему уставу, мы должны были отдыхать перед началом нашего бдения. Старец Иосиф обычно никому не открывал в такой час. Однако, на удивление, он снова сказал:

— Пойди посмотри.

Пошел отец Арсений и увидел этого человека, плачущего над разбитыми яйцами, из которых текло на землю. Старец сказал:

— Веди его сюда, веди этого человека.

Отец Арсений спросил:

— И что нам теперь делать с этими яйцами?

Старец сказал:

— Сколько, дитя мое, стоят эти яйца? Подойди сюда, возьми деньги. Давай, ступай с миром».

Так Старец их и купил. Он выбрал оттуда всю скорлупу и на следующий день приготовил, и мы их съели на трапезе.

* * *

Часто мы видели, как Старец спокойно погружается в себя, а затем по его печальному виду и изменившемуся выражению лица казалось, что он был где-то в другом месте. Иногда мы видели, как он, страдая, тихо вздыхает, и тогда мы его спрашивали, что случилось. Он с болью отвечал: «Какой-то человек, дети, страдает». А иной раз он нам говорил: «Такой-то человек страдает и просит помощи». И действительно, спустя несколько дней Старец получал от этого человека письмо с просьбой помолиться о нем.

Бывало также, мы ему сообщали о беде, с кем-то случившейся, и он начинал плакать. И когда кто-либо оказывал нам благодеяние, он об этом никогда не забывал и искал способы и удобный случай, чтобы вознаградить этого человека, насколько мог. Но главная его благодарность выражалась в молитве. Он целыми часами молился со слезами за весь мир, а особенно за людей, которых знал и которые просили его молитвенной помощи.

Обращение Старца с людьми было очень любезным, он был очень воспитанный человек. Нас, своих послушников, он по-отечески ругал, чтобы исцелить от страстей. Однако с другими людьми в таком тоне он не разговаривал. Как он сам говорил о себе: «Я всех люблю. Ко всем я расположен настолько, что, хотя каждый мыслит по-своему, всякий, с кем доведется мне поговорить, считает, что я на его стороне. Я никого не лишаю надежды, даже если вижу, что он заблуждается. Раз уж знаю, что он не послушается, если и скажу, то зачем я буду его смущать и печалить?» [154]

* * *

У Старца была двоюродная сестра Катерина, жившая в миру. Она передразнивала священников, чтецов и певцов, как они читают, как поют, как ходят, и сама над этим смеялась. Вскоре после прихода к нам отца Харалампия Старец узнал, что Катерина, совсем еще молодая девушка, умерла. Когда настал ее последний час, Бог показал, что ее поведение было неправильным. Умирая, она издавала вопли и кривлялась. Старец, как только об этом узнал, заплакал. Отец Харалампий был изумлен такой чувствительностью Старца. Однако Старец понял его помысл и сказал: «Я, дитя мое, плачу не о том, что она умерла, а о том, что она в аду».

С того дня Старец начал непрестанный пост и молитву о своей сестре, но еще очень долго видел, что она во тьме. Однажды, молясь о ней, он задремал и увидел в видении, как его сестра восходит с радостью из ада на Небо, держа в руке некий ключ и крича от радости, как сумасшедшая:

— Сегодня у меня великий день, я иду теперь в светлое жилище и прекрасный дворец!

Старец спросил ее:

— Катерина, что с тобой?

— Сегодня у меня великий день!

По молитвам Старца Катерина освободилась от своих оков. Воистину, много может усиленная молитва праведного (Иак. 5:16).

Поэтому Старец мне как-то сказал:

— Знаешь, дитя мое, что говорят люди в аду?

— Что они говорят, Старче?

— Вот что: «Ах, неужели в нашем роду не найдется хотя бы одного священника, чтобы поминал он нас, мучающихся здесь в аду? Чтобы прислал нам какую-нибудь посылочку?»

Старец вспоминал и отца Георгия, праведного священника из своего села, который его крестил и о котором Старец молился по четкам. Это был святой человек, хранивший девство, творивший много милостыни и изгонявший бесов. Каждый день он служил литургию и поминал тысячи имен, а затем обходил могилы и целый день служил поминальные службы по усопшим. Он решил вытащить всех грешников из ада.

Старец увидел как-то отца Георгия во сне, и тот ему сказал:

— Я, когда был жив, думал, что только литургии выводят души из ада. А теперь, когда я умер, я увидел на деле, что и молитвы, которые вы совершаете, избавляют души от вечных мук.

Поэтому Старец нам говорил, что милость Божия велика, ибо не только Божественной литургией, но и молитвой ты можешь вытащить душу из ада. И он наставлял нас, чтобы мы тянули четки об умерших: «Обо всех ваших усопших тяните четки, чтобы спаслись и эти люди».