Семен Иванов - Штаб армейский, штаб фронтовой

- Это верно,- отозвался я,- но совсем не так представлялись мне район и сроки формирования танковой армии.

- Факт остается фактом,- продолжал член Военного совета,- советские танковые армии родились, теперь наше дело доказать их жизнеспособность.

Беседу прервал спешивший нам навстречу Н. Я. Прихидько, всем своим видом показывавший, что время терять нельзя. И мы вместе с ним, Е. И. Кулиничем и С. Н. Кокориным занялись размещением отделов штаба и служб управления армии. Работа шла быстро. Население городка было в основном эвакуировано, место для КП Кирилл Семенович выбрал удачно, в старой части города, где имелись капитальные кирпичные постройки с большими подвалами. К тому же все здесь буквально утопало в зелени садов и многолетних посадок, что облегчало маскировку. Кроме того, по соседству с нами, на хуторе Камыши, куда уехал командарм, уже функционировало ВПУ 62-й армии и оборудовался наблюдательный пункт Сталинградского фронта.

Командарму при помощи члена Военного совета фронта Н. С. Хрущева удалось добиться содействия саперов и связистов фронтового подчинения в оборудовании помещений, отрывке окопов и щелей, а главное - в установлении связи со штабами фронта и 62-й армии. Поэтому я без труда связался по телефону со Сталинградом и запросил подошедшего к аппарату заместителя начальника штаба фронта генерала И. Н. Рухле о местонахождении переданных в наше подчинение войск, кроме 28-го корпуса, о котором уже имел данные.

- В общем-то они у вас под руками,- ответил Рухле.- Сейчас тебе шифром передадут точные координаты.

Из шифровки, однако, выяснилось, что "под руками" оказалась лишь 131-я стрелковая дивизия полковника К. К. Джахуа. Она оборудовала оборонительные позиции по восточному берегу Дона, растянувшись от Калача на юге до хутора Голубинского на севере. 13-й же танковый корпус полковника Т. И. Танасчишина (ранее он командовал 36-й танковой бригадой в составе 38-й армии, был нам известен как опытный танковый военачальник и беззаветно храбрый воин) насчитывал, по словам И. Н. Рухле, три бригады (163, 166 и 169-ю), имевшие 123 танка, из которых Т-34-74, Т-70-49. Соединение заканчивало формирование в районе Добринки. Как нам пришлось его "прибирать к рукам" - рассказ пойдет ниже.

158-я тяжелая танковая бригада полковника А. И. Егорова, по шифровке, разгружалась на станции Кривомузгинская, близ поселка Советский. Рухле сообщил также, что наши действия по возможности поддержит часть сил 8-й воздушной армии. Я попросил Прихидько послать капитана М. И. Трактуева на станцию Кривомузгинская, чтобы встретить и вывести в район сосредоточения бригаду Егорова. Но оказалось, что, проявляя присущую ему инициативу, Прихидько уже послал его в Камыши, чтобы выяснить обстановку в полосе 62-й армии. В Кривомузгинскую направили капитана П. А. Новичкова, а Трактуев вскоре вернулся и сообщил, что сегодня на рассвете танки и пехота противника атаковали правый фланг 33-й гвардейской стрелковой дивизии. В 10 часов южнее Клетской был нанесен удар в неприкрытый стык двух батальонов 427-го стрелкового полка 192-й стрелковой дивизии. Это, пожалуй, было одно из самых слабых мест в обороне армии. На направлении своего удара враг создал, по примерным подсчетам, чудовищное превосходство в силах и средствах: в людях - в 4-5 раз, в орудиях и минометах - чуть ли не в 10 раз, в танках и авиации - абсолютное. У обеих наших дивизий не было вторых эшелонов и танковых резервов, поэтому, несмотря на героизм воинов, залатать "дыры" не удалось. Генерал Колпакчи начал подготовку контратаки из района Селиванова, в которой должны участвовать стрелковый полк, танковая бригада и батальон танков КВ.

Капитан толково нанес обстановку на карту. Из нее следовало, что противник, совершив прорыв в полосе 192-й дивизии и имея такое огромное превосходство в силах и средствах, попытается использовать свой успех для продвижения к Дону почти строго на восток, к Голубинскому, а брешь в боевых порядках 33-й гвардейской дивизии - для нанесения еще более глубокого удара на юго-восток, то есть в нашу сторону, причем через район, где заканчивал формирование 13-й танковый корпус. Крайне необходимо было связаться с его командованием.

Я попросил полковника Кокорина лично заняться обеспечением переговоров с полковником Т. И. Танасчишиным или начальником штаба корпуса подполковником В. И. Ждановым. Однако, несмотря на всю присущую нашему главному связисту изобретательность и настойчивость, быстро сделать это он не смог. Разговор состоялся лишь после полуночи, то есть уже 24 июля. Пока же я постарался убедить Рухле предупредить Трофима Ивановича о грозящей ему с северо-запада опасности и необходимости создания обороны, но получил уклончивый ответ в том смысле, что корпусом занимается сам комфронта.

Пока шла эта работа, вернулся от Колпакчи генерал Москаленко. Было видно, что он взволнован, переполнен впечатлениями от увиденного и услышанного, так как начал говорить, не успев выйти из машины:

- Какие же у нас железные люди! Дивизионный комиссар Гуров{144} рассказал мне, что четыре бронебойщика из 33-й гвардейской стрелковой дивизии показали чудеса стойкости и воинского мастерства. Из двух противотанковых ружей они подбили 15 вражеских танков из 30 наступавших на этом участке!

Кирилл Семенович не назвал тогда их фамилий, но вскоре весть о подвиге этих храбрецов из 84-го гвардейского стрелкового полка Петра Болото, Григория Самойлова, Александра Беликова и Ивана Алейникова облетела весь фронт{145}.

Затем уже в своем довольно основательно оборудованном блиндаже генерал Москаленко рассказал, что контратака, на которую Владимир Яковлевич Колпакчи возлагал столько надежд, увенчалась далеко не полным успехом. Хотя враг первоначально и был потеснен, он быстро перегруппировался, нанес новый удар и углубился в оборону армии в полосе 192-й дивизии до 8 километров, выйдя к хутору Платонов, а в полосе 33-и гвардейской - даже на 15 километров и захватил совхоз имени 1 Мая. В итоге два полка и танковый батальон дивизии Ф. А. Афанасьева были обойдены и вынуждены вести бой в изоляции от остальных сил армии, им грозило окружение.

- Но ведь оттуда рукой подать до корпуса Танасчишина,- встревожился я.

- Это еще полбеды. Трофим Иванович - стойкий боец,- ответил командарм,- но его бригады немцы могут обойти, и при существующем превосходстве врага в танках и авиации можно ждать "гостей" и на переправе против Калача. Нужно немедленно установить телефонную связь с переправой, иметь там офицера штаба и предупредить комдива 131-й об усилении бдительности.

Я сообщил, что уже отдано распоряжение о создании на переправе передового наблюдательного пункта армии, где находится подполковник С. Д. Акулов с группой командиров и бойцов из охраны штаба.