Кампанелла - Евгений Викторович Старшов

заключенном в вещах, и о магии», в «Городе Солнца». В сонете явно показана популярная еще с Античности идея гилозоизма, то есть что мир является живым существом. Можно вспомнить термин Душа мира (Anima mundi).

Сонет 4. Душа

Мой мозг, хотя его и горсть, крепко держит меня всего; я поглощаю столько, что все книги, которые содержит мир, не могут утолить лютые муки моего голода. Каковы были мои пиры! Но мой рок – голод. Одним [своим] миром Аристарх насыщает мою алчность; заканчивается этот – другой мне предлагает Метродор; однако, взволнованный непрестанным желанием, я все же требую еще; чем больше я знаю, тем сильней нужда узнать еще. Итак, я образ того Владыки, в котором [пребывают] все вещи, словно рыбы в море; единственный истинный объект любящего разума. Способность рассуждать – может постигнуть Его, словно выпущенная стрела; Церковь может вести; но благословен лишь тот, кто теряет себя в Боге, в поисках Его сути.

Примечание. Аристарх Самосский и Метродор Лампсакийский – античные философы (IV–III века до н. э.). Фактически, говоря о бесконечности вместимости и возможности разума, Кампанелла уподобляет его такой же способности Бога. Признавая постижение Бога разумом и даже наставничество в этом деле Церкви (точнее, авторитетов ее Отцов, некоторых из которых, например святого Фому Аквинского, Кампанелла очень почитал), философ, однако, видит высший путь в полумистическом единении с Богом через познание Природы.

Сонет 5. Книга Природы

Мир – это книга, в которой вечный Разум начертал свои мысли, живой храм, в котором, изображая Себя Самого, Он прекрасными образами наполнил все громадное пространство. Здесь и следует читать каждому человеку и, смотря, постигать, как жить и управлять, и избегать безбожия, и, видя Божие вездеприсутствие, быть достаточно дерзким, чтобы познать вселенский разум. Но мы привязаны к книгам и к мертвым храмам – жалким копиям, с ошибками снятым с этой жизни: все это мы зовем более благородным, чем та высшая школа [Природы]. Да будут же наконец наши бесчувственные души приведены к истине болью, горем, мукой, бедой, раздором! Да обратимся же мы читать оригинал!

Сонет 6. Увещевание к человечеству

Вы, обитатели этого мира, возвысьте свои очи к первому Разуму, и вы увидите, как низкая подлая Тирания, облачившаяся в славные ризы благородства и достоинства, держит вас в угнетении. Затем взгляните на гордое Лицемерие, обвитое ложью и силками, навлекшее на людей гнев Божий. Затем, рядом с Софистами, идут Предатели мысли и рассудка, обманщики слепые. Проницательный Сократ вышел усмирить Софистов; справедливый и резкий Катон – Тиранов; Христос, небесное пламя, – Лицемеров. Но их недостаточно, чтобы сорвать маску с обмана, святотатства и лжи или храбро броситься на смерть; пока мы все не вкусим Бога, содеясь истинно мудрыми.

Примечание. Софистика, зародившись некогда как позитивное течение античной философии, довольно скоро выродилась в беспринципное жонглирование словами и понятиями, особенно ценимое в судебных процессах (вроде известного софизма «Рогатый» у Диогена Лаэрция: «– У тебя есть то, что ты не терял? – Да, много чего такого есть. – Ты не терял рогов? – Нет. – Значит, они у тебя есть!» или «Лжец»: «Если лжец говорит, что он лжет, – лжет ли он или говорит правду?»). Первым против таких софистов выступил Сократ, учение которого имело корни еще в прежней, почтенной софистике.

Сонет 7. Выводок Невежества

Я создан был, чтобы подавить трех злых Титанов: Тиранию, Софистику, Лицемерие. Отсюда я постигаю, какой мудрой гармонией из Любви, Мощи и Мудрости вооружила меня Фемида. Это – крепчайшие основания, высшие и сильные, на которых утверждена наша новая философия; противоядие против тройной лжи, под тяжестью которой стонет обремененный [ею] мир. Под этими тремя великими бедствиями [Титанами лжи] безопасно скрываются голод, война, чума, обман, зависть, гордость, несправедливость, безделье, похоть, ярость, страх. Выросшие на слепой любви к себе, дорогие потомки Невежества, они процветают и крепнут – и вот я здесь для того, чтобы с корнем исторгнуть Невежество!

Примечание. Теория о взаимодействии Любви, Мощи и Мудрости развита Кампанеллой, в частности, в его утопии «Город Солнца», где подобные имена носят три помощника-соправителя верховного правителя.

Сонет 8. Себялюбие

Себялюбие обманывает человека ложным мнением, что земля, воздух, вода, огонь, звезды, которые мы видим, хотя и сильнее и прекраснее нас, однако ничего не чувствуют, не любят и движутся только ради нас самих. Также все народы земные, за исключением собственного, кажутся ему бессмысленными, грубыми – просто Бог позволяет им существовать; затем усыхает его симпатия к знакомым и родне, пока, в конце концов, каждый не будет любить только лишь себя. Учения он избегает для того, чтобы жить не утруждаясь, и, поскольку его уму мало дела до мира, он отрицает Бога и Его Провидение. Хитрость он зовет мудростью и, упорствующий в своей слепоте, ищет власти, воздвигает новых божеств и в конце восклицает: «Я создаю Вселенную!»

Примечание. Сонет направлен не в последнюю очередь против Макиавелли и его циничного учения. Впрочем, трагедия Капанеллы заключается, в частности, и в том, что он был одновременно идейным антиподом и близнецом циничного флорентийца, что давно подметили англичане, наименовав Кампанеллу «вторым Макиавелли». Расходясь с ним идейно, Кампанелла был не прочь воспользоваться его методами, о чем свидетельствует, в частности, его трактат «Об Испанской монархии», насыщенный антианглийскими и вполне макиавеллистическими рецептами вроде смены британского государственного строя, возбуждения вражды между англичанами, ирландцами и шотландцами, и т. п. Интересны комментарии к этому стихотворению самого Кампанеллы: «Настоящий сонет показывает, что из-за самолюбия случилось так, что люди заставили других себе поклоняться и себя считать равными богам – Юпитеру и Геркулесу. Прежде всего, самолюбие нам внушает мысль, что небо и звезды лишены чувства и что они являются нашими рабами, – положение, автором отвергаемое в книге “О чувстве в вещах” и “Метафизике”. Бог ведь сказал Моисею, что созданы они, чтобы служить нам, как будто бы если рабы у нас присматривают за конями и собаками, то они из-за этого стоят ниже коней и собак! Затем самолюбие делает так, что любой народ думает, что другие народы – варвары, которые обречены попасть в Преисподнюю, а только “мы” одни “спасенные”. Не видит слепая любовь [к себе], что Бог – это Бог всех людей. Вот почему обречены [на страдание] иудеи, которые отрицают, что спасутся язычники, которые для них погань и отродье. Потом внушает нам самолюбие мысль, что одни “мы монахи” спасемся. Любой город другие города, рядом с ним расположенные, считает варварскими и всеми правдами и неправдами ими стремится овладеть! Из-за этого общего недостатка любви происходит то, что всяк только себя и любит и, себя любимого непомерно холя и лелея, избавляет от