Георгий Мелихов - Белый Харбин: Середина 20-х

Страшное разрушительное землетрясение 1923 г. в Японии, приведшее к огромным жертвам и разрушениям, также вызвало волну сочувствия у многонационального населения Харбина, собиравшего средства для помощи пострадавшим. Однако особенно широко эти чувства сострадания, милосердия и сочувствия, присущие характеру русского и других народов, проявили себя в кампании помощи голодающим советской России, к рассказу о которой я и перехожу.

"Клад" на Восьмом участке

"Мистификация о кладе старинных монет с арабскими начертаниями, якобы найденных на 8-ом участке в Мостовом поселке… Инженер Бу-чацкий: "Этот мифический клад — прямо несчастье для меня. Целый день не дают покоя, звонят по телефону…""

Заря, 1922, 22 ноября.

"Полынин, "король проектов", в Шанхае предложил заменить рикш педикэбами… Создано крупное общество, которому Полынин переуступил свои права. Общество в свою очередь назначило его главным директором-распорядителем с многотысячным окладом".

Заря, 1923, 1 июля.

Кампания в харбинской прессе по вопросу о том, нужны ли праздничные визиты? Анкета по этому поводу "Зари" [мнения сильно разделились. — Г. М.].

Заря, 1924, 14 апреля.

Глава VII

БЕЛЫЙ ХАРБИН ПОМОГАЕТ ГОЛОДАЮЩИМ СОВЕТСКОЙ РОССИИ

Прежде чем перейти к изложению основного материала этой главы, следует, по-моему, предварительно все же пояснить следующее.

В самом начале 1920-х годов, еще до окончания Гражданской войны на Дальнем Востоке, обстановка в соседней Маньчжурии, в частности в Харбине, характеризовалась резким противостоянием преобладающих сил "белых" и, тем не менее, довольно влиятельных "красных".

Вынужденное в силу обстоятельств сосуществование (отнюдь не мирное!) в рамках одного крупного промышленного города двух антагонистических политических группировок не приводило к их открытой схватке только благодаря бдительному контролю над каждой из них китайских властей. Сохранялось уникальное равновесие этих противоборствующих сил, и имели место многочисленные примеры не менее удивительного смешения и взаимопроникновения идей и взглядов, ситуаций и возможностей, взаимоисключающих, казалось бы, друг друга.

Границы России и Китая были фактически открыты для движения в любом направлении: кто-то легально уезжал в Маньчжурию из находившихся под советской властью районов, кто просто бежал отсюда; кто-то из ранее бежавших возвращался на родину, другие — уезжали дальше, в заморские страны. Харбин был наводнен тысячами беженцев. Сложившаяся ситуация оказывала сильнейшее влияние и на криминогенную обстановку и в городе, и в Маньчжурии в целом, толчок к обострению которой в том или ином случае обычно давали "гастролеры", прибывавшие из советской России.

В якобы однородно "белом", по представлению некоторых авторов, Харбине в Механическом собрании торжественно праздновалась 5-я годовщина Октябрьской революции; часть пробольшевистски настроенных профсоюзов полосы отчуждения открыто взяла шефство над двумя красными забайкальскими полками; белые офицеры и солдаты формировали добровольческие отряды для поддержки вооруженной борьбы, продолжавшейся в Приморье… И, по инициативе именно "белой" стороны и при ее всемерной поддержке, с каждым месяцем набирала силу кампания помощи голодающим в советской России, в ходе которой эти "заклятые враги советской власти" развернули огромную помощь своим голодающим соотечественникам на родине. Как это все происходило?

Ранее всего в полосе отчуждения КВЖД под председательством князей Куракина и Николая Александровича Ухтомского был создан Американо-русский (международный) комитет помощи голодающим советской России. Вслед за ним, уже на местах, сразу же возникли Общественные комитеты помощи голодающим; эти организации и направили в Россию первый поток продовольствия и медикаментов.

Харбинский Общественный комитет, в состав которого вошли по одному представителю от 47 общественных организаций города, имевший подотделы на крупных станциях КВЖД, возглавил доктор А. И. Кауфман. Комитет устраивал разнообразные по тематике платные лекции и доклады, вечера и спектакли, весь сбор от которых поступал в пользу голодающих. Раздавались подписные листы — частным лицам, по магазинам, фирмам, банкам; были отпечатаны благотворительные марки достоинством в 5 и 10 коп., которые выдавались посетителям в магазинах вместо сдачи; осуществлялся сбор медикаментов, носильных вещей. От имени комитета было выпущено обращение к владельцам кинотеатров, клубов и ипподрома с просьбой об отчислении процента со сборов. Цирк Ф. Я. Изако, например, объявил о том, что с каждого ежедневного представления будет взиматься 10 %-й с рубля сбор в пользу голодающего населения России. Была организована однодневная газета "Голод", сбор материалов для которой, редактура, набор и печатание выполнялись исключительно на общественных началах. Широко использовалась и прочая "большая" печать всех политических направлений, выпускались специальные листовки.

С 1 сентября 1921 г. профсоюзы полосы отчуждения ежемесячно отчисляли Комитету 5 % заработка своих членов. За период октябрь 1921 — июнь 1922 гг. добровольные взносы железнодорожников из жалованья составили сумму в 38 905 руб., поступившую в распоряжение Центрального железнодорожного комитета помощи голодающим. Этот (третий в полосе отчуждения) комитет был создан по инициативе Б. В. Остроумова в октябре 1921 г. и возложил на свои плечи, возможно, наиболее тяжелую, непосильную для других организаций часть общей программы помощи.

Одни за другими организовывались т. н. "Недели сборов" вещей и продовольствия, жертвовали как отдельные лица, так и организации, все слои харбинского общества. Два крупных харбинских коммерсанта, экспортеры зерна, пожертвовали 30 вагонов хлеба, которые за их же счет были отправлены в Самарскую губернию. Общество домовладельцев и землевладельцев г. Харбина (председатель Общества Н. Л. Гондатти) выделило для голодающих 7 вагонов проса. Два вагона муки были получены в дар от трудящихся Сучанских каменноугольных предприятий. Все средства, полученные в праздник "Гайдифитр" 27 мая 1922 г., передали для голодающих мусульмане Маньчжурии.

В газетах были опубликованы правила отправления в Россию так называемых пищевых переводов — денег на продовольственные посылки. Деньги принимались для перевода через Американский Международный банк в Харбине и предназначались для получения в России соответствующего количества съестных продуктов. Для каждого допускался перевод в пределах 10–50 американских долларов. Одна четвертая часть пересылаемой суммы поступала в фонд помощи детям в России; на остальные три четверти: на каждые посланные 10 долл. — адресат получал на месте 50 английских фунтов белой муки, 25 фунтов риса, 20 банок консервированного молока, 10 фунтов жиров, 3 фунта сахара и 3 фунта чая. Выдавали их в советской России местные склады АРА (American Relief Administration Russian Food Remittance Department). В адрес АРА в Нью-Йорке принимал пищевые переводы в Россию и харбинский Христианский Союз молодых людей.