Зинаида Чиркова - Вокруг трона Екатерины Великой

Зубов встал на ноги, шатаясь, и тут же полетел на пол в беспамятстве. Его унесли.

Доктор Роджерсон тоже встал и сообщил будущему императору:

   — Удар был в голову и смертелен. Она больше не поднимется...

И Павел принялся распоряжаться. Он приказал великим князьям Александру и Константину опечатать все бумаги, находящиеся в кабинете Зубова, а сам поманил пальцем Безбородко:

   — Мы с вами разберём бумаги моей матушки...

Екатерина ещё билась в корчах, а Павел вместе с Безбородко уже направился в её кабинет.

Здесь было тепло, горячий воздух шёл от затопленного камина.

Павел молча взглянул на Безбородко, и тот сразу вытащил из ящика бюро императрицы несколько пакетов. Павел уселся за овальный столик поближе к камину.

Безбородко придвинул к Павлу пакет, обвязанный чёрной ленточкой, с надписью: «Вскрыть после моей смерти в Сенате».

   — Прочтите, — бормотнул Безбородко и отошёл к большому окну. — Холодно теперь, хорошо хоть, камин затоплен... — сказал он.

Он стоял у окна долго, слышал, как рвётся ленточка под руками Павла, как шелестит плотная бумага пакета, как воцаряется длительное молчание.

Павел читал завещание своей матери. Да, так и есть, она отказывала ему в троне, она призывала на трон своего внука, сына Павла, Александра. А Сенату велела выполнить её завещание по всей форме.

Она отняла трон у отца, она лишила трона его, Павла, и теперь ещё, за гробом, грозит отнять трон у него и передать его Александру...

Руки у него задрожали, он взглянул в сторону Безбородко и увидел, что от окна его взгляд так и не отрывался.

Павел бросил бумагу в камин, потом швырнул туда пакет, а затем и разорванную ленточку.

Безбородко всё не поворачивался.

Черной лентой закрутилась бумага завещания, скорчился и поплыл чёрными разводами пакет, вспыхнула и исчезла чёрная ленточка.

   — Александр Андреевич, — глухим голосом сказал Павел, — пойдёмте туда, взглянем на матушку...

Они вышли вместе и стояли над корчившимся телом Екатерины, утопая в слезах.

Только поздней ночью в последний раз выгнулось дугой и опало тело Екатерины, затих тот предсмертный хрип, что пугал всех во дворце.

Безбородко повернулся к Павлу и тихонько сказал:

   — Поздравляю вас императором!

Павел дико взглянул на него, отвернулся и сразу принялся распоряжаться. Дворец заполонили голштинские солдаты, началось новое царствование.

Безбородко не пил, не ел, не ложился отдыхать более тридцати часов. Его терзала неизвестность. Что будет с ним, первейшим секретарём покойной государыни, выполнит ли Павел своё обещание стереть его с лица земли? Он заливался слезами, глядя на тело императрицы, которое уже обряжали в погребальные одежды, вспоминал всё то добро, что она ему сделала, и молился в отчаянии — что принесёт ему новое царствование, что сотворит с ним новый император?

Однако Павел сразу после кончины матери подошёл к Безбородко и велел ему заготовить манифест о его, Павла, восшествии на престол. Счастливый этим поручением, Безбородко кинулся к письменному столу и мгновенно составил манифест о кончине императрицы и вступлении на престол России нового императора.

Когда через самое короткое время он принёс его Павлу, тот поднял голову, быстро пробежал текст глазами, а потом спросил у Безбородко:

— Может, есть какие-то неотложные дела, требующие решения? К пяти подходите ко мне, приносите спешные бумаги...

И Безбородко чуть не запрыгал от радости: значит, не отставлен, значит, в своём прежнем качестве будет он нужен новому повелителю — и с досадой подумал, что ещё час назад он хотел уходить в отставку: у него двести пятьдесят тысяч годового дохода, у него великолепный дворец в Москве, несколько домов в Петербурге, да и кроме того, он стар и болен.

Он даже говорил об этом с Растопчиным и просил заступиться за него, только чтобы не быть посрамлённым, выйти в отставку с честью...

А теперь какая уж отставка!

Он забежал в свой кабинет во дворце, быстро пересмотрел все бумаги и выбрал наиболее подходящие.

Сложив эти пакеты в свой неизменный портфель с надписью «К докладу», он перекрестился, прошептал молитву и пошёл к Павлу делать свою карьеру заново.

Он вошёл первым с докладом к новому императору. Подавая ему пакеты, Безбородко сразу же называл автора письма, рассказывал, кто таков и почему пишет, хотя он и не открывал пакеты.

Павел удивился. Тогда Безбородко пояснил, что это не первый пакет, были ещё письма от такого-то числа такого-то месяца и года и о чём там говорилось.

И так по каждому пакету. Он всё помнил, он объяснил, когда и как был получен пакет и какие меры принимались по письму. Пока что в этой стопке не было пакетов из иностранного ведомства, го Безбородко тихонько напомнил, что может быть прислано, по каким вопросам и как надобно отвечать.

Павел был поражён осведомлённостью Безбородко, его расторопностью и феноменальной памятью.

— Да это клад! — воскликнул он при Растопчине в адрес вышедшего Безбородко.

Растопчин лишь вздохнул: умела императрица выбирать себе сотрудников, а такого, как Безбородко, только поискать.

Награды посыпались на Безбородко, как из рога изобилия. Через три дня после смерти Екатерины Павел возвёл его в действительные тайные советники первого класса. Это был самый высокий чин по статской службе, он соответствовал чину фельдмаршала в армии, и награждались этим чином очень редко.

И работу задал новый император Безбородко по его силам и способностям. Он заставил его руководить финансовым комитетом, учреждённым ещё Екатериной в последние месяцы её жизни, а затем поручил дипломатическую переписку с Мальтийским орденом, гроссмейстером которого считался сам русский император. Отделение этого ордена было создано и в России, и Безбородко был прислан большой мальтийский крест, осыпанный бриллиантами.

Даже новый год не исчерпал всех милостей новоиспечённого царя. На второй день нового года Павел подарил Безбородко бриллиантовый крест и звезду и возложил на него орден Святого Андрея Первозванного.

Заслуг пока ещё не было — значит, государь отдаривал Безбородко за ту услугу, которую оказал ему хохол при вступлении на престол...

Дворцовые сплетники зашептались, что Безбородко теперь первый министр, что государь к нему чрезмерно благорасположен и всем его представлениям внемлет чрезвычайно.

Но зная дворцовые нравы, хоть сам никогда не затевал интриг, Безбородко начал искать расположение лиц, приближённых к новому императору. Растопчин уже был его надёжным другом, но Безбородко заручился ещё содействием Кутайсова, любимого лакея Павла, и его любовницы Нелидовой. Способ приобрести расположение таких людей у Безбородко был единственный. Пользуясь своей феноменальной памятью, он точно знал даты рождения и именин этих людей и всегда спешил поздравить их и сделать богатые подарки.