Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом - Дон Холлуэй

в калеку – просто непостижимо, каким образом он не получил боевых шрамов, сражаясь в бесчисленных войнах. Хотя вполне понятно, что сомнения королевы подтолкнули стареющего короля на новое вторжение, только чтобы досадить ей. Как бы то ни было, в конце концов Харальд не смог устоять перед предложением Тостига. Снорри просто говорит: «он тоже желал завоевывать новые земли».

«Тостиг присягнул на верность королю Харальду, – рассказывается в “Гнилой коже”, – обещая королю помощь и поддержку в завоевании Англии. В ответ король Харальд поклялся, что Тостиг будет править той землей, и власть у него будет соответствовать той территории, которую они захватят».

Не все воины и советники короля были в восторге от этого похода. Ульв Сталлари Оспакссон, шурин Харальда, его давний друг и старый маршал, с неохотой решился принять в нем участие. Он, несомненно, был наслышан о жестокости англосаксонских хускарлов и сказал придворной даме: «Нет смысла королевским военачальникам подниматься на борт, мадам, если нам обоим придется убегать от каждого англичанина. В мои дни золото доставалось гораздо проще. Тогда всё было по-другому».

Ульв уже не стремился к былым подвигам. Более того, еще во время подготовки к вторжению он умер. Говорят, Харальд над его могилой произнес: «Здесь лежит самый преданный и надежный вассал, который только может быть у сеньора».

Назначив некого Стиркара («тот, кто укрепляет») своим новым сталлари, король созвал армию и собрал флот в количестве двухсот галер, не считая грузовые и транспортные суда. В этот раз были не такие огромные силы по сравнению с теми, что он взял на сражение со Свеном у реки Нисы, но тогда он раньше времени отослал половину флота домой. Сейчас, чтобы сразиться с англосаксонскими хускарлами, требовалось более подготовленное войско, чем простое ополчение, и только самые опытные войска Норвегии отправились на кораблях в Англию. Тостиг утверждал, что, когда они прибудут, под его знамена встанут нортумбрийцы и другие английские союзники, и к тому же Харальд собирался пополнить армию по дороге из своих владений на Оркнейских островах и в Шотландии.

Вероятно, чтобы не допустить неприятностей дома, король разделил свои семьи. Снорри вслед за «Сагой об оркнейцах» говорит, что он взял с собой первую жену Елизавету и детей, Ингигерду и Марию. Согласно «Гнилой коже», с ним поехали Тора и Мария; в «Красивой коже» говорится об Елизавете и о Марии. По крайней мере в одном летописцы сходятся: Мария сопровождала своего отца до Оркнейских островов. Для нее это было чем-то вроде предварительного медового месяца, поскольку до отъезда Харальд обручил ее с братом Торы, Эйстейном Торбергссоном по прозвищу Орри, Тетерев. (Да, получалось, что Орри оказался и шурином, и зятем Харальда. Однако викинги не обращали внимания на такие мелочи.) Марии было девятнадцать, и, конечно же, говорили, что она была самой прекрасной девушкой Норвегии. А Эйстейн стал, помимо его сестры Торы, любимчиком короля из клана Арнасонов.

Касаемо принцев Норвегии все летописцы говорят, что Олав последовал за Харальдом в Англию, а Магнус остался дома. Возможно, потому, что в последних походах поступки импульсивного старшего сына доставили Харальду хлопот, и к тому же у Харальда было предчувствие, что он может не вернуться. В отличие от прошлых военных походов на этот раз он предпринял новый шаг и назначил Магнуса, которому только исполнилось семнадцать или восемнадцать, регентом и поручил управлять Норвегией до своего приезда.

В норвежском лагере многие предчувствовали дурное. Одному воину на королевском корабле приснилось, что он видел воронов и орлов, сидящих на носу каждого корабля, и великаншу-людоедку на горизонте, которая была готова изрубить воинов, чтобы накормить птиц. Другому приснилось, что две армии выстроились на битву, когда вдруг женщина-тролль проскакала между ними на гигантском волке, который держал человека в окровавленных челюстях, и как только он проглотил его, женщина схватила другого и отправила волку в пасть, пока он не съел всех воинов. Самому Харальду во сне явился святой Олав и предостерег, что в этом походе он погибнет и что Бог не на его стороне.

Тостиг считал, что сон Харальду наколдовали англичане. Однако перед тем как отплыть, король посетил гробницу Олава в Нидаросе, где, говорят, всё еще происходили чудеса. Возможно, там Харальд надеялся получить какой-нибудь знак благословления от умершего брата. В конце концов он открыл гробницу и постриг волосы и ногти Олава (древние считали, что после смерти они продолжают расти), закрыл гробницу на ключ и выбросил его в реку.

Владения на Оркнейских островах были настоящей морской империей, простирающейся от Дублина на юге до Шетландских островов на севере, включая Гебридские острова и большие территории королевств Альба и Морей в современной Шотландии. Столица была в Биргишераде, современное название – Бирсай, на северном побережье Большой земли, самого крупного острова в архипелаге. В этом месте возвышается форт (Бро) Бирсей, длинный, низкий, обращенный к скалам приливной остров, находящийся приблизительно в восьмистах футах (244 метра) в открытом море, который при отливах соединяется с Большой землей узким естественным перешейком. Из-за такого ограниченного доступа приливные острова часто становились естественными местами поклонения или крепостями, и Бро не был исключением. Необитаемый, он до сих пор хранит следы скандинавских поселений и даже доисторических пиктов, которые здесь жили до них. Скандинавское городище было частично размыто волнами, а в те времена, видимо, подвергалось зимним штормам Северной Атлантики. До недавнего времени считалось, что поместье ярла Торфинна находилось на Бро, однако сейчас полагают, что оно было где-то на Большой земле, возможно, рядом с церковью Святого Магнуса. Она была названа в честь святого Магнуса Эрлендссона (прозванного Магнусом Мучеником, графом Оркнейским, около 1106–1015 годов) и воздвигнута на месте первоначальной церкви Христа, которая была построена в 1064 году ярлом Торфинном – как раз вовремя. Торфинн, который приказал убить своего соотечественника Рёгнвальда Брусасона (и это убийство Харальд ему простил, потому что они оба вместе с Торфинном были женаты на женщинах семейства Арнасонов), умер в 1065 году, и его преемниками стали сыновья Пауль (Полл) и Эрленд. Они присягали на веру королю Харальду и всё еще были ему преданы, поэтому сначала он остановился в их владениях.

«Пауль, старший, правил за них обоих, – говорится в “Саге об оркнейцах”. – Они не делили свои владения, поскольку практически всегда соглашались друг с