Ричард Томлинсон - Большой провал. Раскрытые секреты британской разведки МИ-6

Выход из тюрьмы был облегчением, но жизнь в реальном мире означала, что необходимо работать, чтобы иметь крышу над головой. Мой дом был заложен под жалованье в МИ-6, и если я хотел остаться в нем жить, то мое новое жалованье должно было быть не меньше, чем предыдущее. Служба в МИ-6 сама по себе уже создавала трудности в поисках дальнейшей работы, кроме того, в МИ-6 заявили, что не будут использовать свои связи, чтобы мне помочь. Я не хотел снова оказаться по уши в долгах, поэтому решил продать свой дом. Дом в центре Лондона, в хорошем состоянии, с гаражом и, хоть и не большим, но ухоженным садиком продать несложно. Было очень жаль уезжать оттуда, когда в середине июня я отвозил последние вещи в дом к моим родителям в Камбрию, где я собирался остаться, пока не кончится мой испытательный срок.

Когда запрет на перемещение для меня был снят, я решил отправиться в Австралию или в Новую Зеландию, чтобы начать карьеру сначала, не тяготясь закладной. Я купил ноутбук, подключился к Интернету, чтобы поискать там предложения работы. Это было прямое нарушение условий испытательного срока, но МИ-6, чтобы арестовать меня за это, пришлось бы признать, что она прослушивает телефон моих родителей. В любом случае, мне доставляло удовольствие нарушать эти абсурдные условия. Очень скоро в моем «Псионе» было огромное количество контактов с Оклендом и Сиднеем.

Изучая возможности для карьеры в области тележурналистики, я связался с телевизионными компаниями обоих городов. Среди них был 9-й канал австралийского телевидения в лице их молодого лондонского корреспондента Кэтрин Бонелла, с которой я пару раз встречался в Лондоне. Тут надо было быть осмотрительным, потому что, хотя я и просто искал работу, МИ-6 при первой возможности попыталась бы использовать эти встречи как основание для ареста за нарушение запрета на контакты с прессой.

По мере того как мой испытательный срок подходил к концу, я начал опасаться, что нежелание МИ-6 как-либо помогать мне в переселении не предвещает ничего хорошего. Если они были уверены в том, что я представляю настолько большую угрозу, что необходимо конфисковать мои паспорта, запретить мне пользоваться Интернетом, общаться с журналистами и обязать меня каждую неделю до 31 июля встречаться с контролирующим меня во время испытательного срока человеком, то как они собирались контролировать меня с первого августа? С этого времени мне официально будет разрешено общаться с журналистами, пользоваться Интернетом и выезжать за границу. Было очень сомнительно, что они оставят меня в покое.

Единственным удобоваримым объяснением было то, что у МИ-6 был план, при помощи которого она собиралась контролировать меня после 31 июля, вполне возможно, довольно коварный. Например, обвинить меня в убийстве и надолго посадить в тюрьму. Имея в распоряжении мои отпечатки пальцев и генетический код, совсем несложно сфабриковать правдоподобное обвинение в контрабанде наркотиков. В любом случае мне не стоило оставаться в Британии, чтобы это выяснять. Чтобы не попасть в ловушку, мне следовало уехать за границу до окончания испытательного срока и без паспорта. Но как? К счастью, мне помог опыт Белмарша.

Добсон говорил мне, что единственный способ ускользнуть — это перебраться на пароме из Ливерпуля в Белфаст, а затем поездом — в Дублин. Чтобы попасть в Северную Ирландию, паспорт не требуется, потому что это часть Соединенного Королевства. Не нужен он и для путешествия из одной ирландской столицы в другую, потому что против этого возражают ирландские республиканцы. В Дублине я мог бы запросить в Верховной комиссии другой новозеландский паспорт и улететь. Но у служб безопасности огромное количество лазеек для слежки, включая камеры CCTV, которые могут опознать человека в толпе на переполненной станции, и этого как раз я и не знал. Добсон также дал мне несколько адресов своих знакомых контрабандистов табака в Дувре, у которых есть скоростные катера. Но если бы меня поймали на контрабанде, это было бы на руку МИ-6. Рассмотрев различные варианты, я пришел к выводу, что лучше всего было бы нагло пересечь Ла-Манш на одном из паромов и таким образом оказаться во Франции. Добсон говорил, что ему пару раз удалось это проделать, когда контролеры на заметили его, потому что были слишком заняты.

Днем отправки я выбрал понедельник, 27 июля, самый разгар школьных каникул, когда в портах еще больше народу, чем обычно. В последнюю неделю моего испытательного срока МИ-6 проявляла особую бдительность, поэтому нужно было придумать какую-нибудь хитрость. 12 июля я позвонил туристическому агенту компании «Квантас» и заказал билет на самолет Манчестер-Сидней на 2 августа, сразу после окончания моего испытательного срока, когда в МИ-6 ожидали моего отъезда. Друзьям, звонившим мне, сообщалось, что в последнюю неделю июля я собираюсь поехать в велосипедный тур по Шотландии. Все это должно было при помощи специалистов из отдела прослушивания попасть в коридоры Воксхол-кросс.

22 июля около одиннадцати часов я сидел наверху в спальне, работая в Интернете, и вдруг услышал хруст гравия под ногами на подъездной дорожке. Я выглянул в окно из-за занавески. Судя по странному и неуместному одеянию, это были два агента из SB. Тот, что постарше, был одет в костюм в тонкую светлую полоску, молодой же — в джинсы и голубой шерстяной верх.

Вероятно, они хотели задать мне какие-то вопросы, хотя я не представлял, о чем. Я не совершил никакого нового правонарушения, да и SB нет никакого дела до нарушения мною условий испытательного срока. Я не отреагировал ни на звонок в дверь, ни на последовавший за ним стук в заднюю дверь. Они скорее всего знали от слежки, что я дома, потому что сдались не сразу, а трезвонили и колотили в двери до тех пор, пока совершенно глухая Джесси случайно не услышала шум и не начала лаять. Я запер все двери, чтобы они не могли зайти, не взломав дверь. Имея ордер, они бы позвали подмогу, поэтому, если я буду сидеть тихо, они сдадутся и уйдут. Обойдя сад и надворные постройки, словно разведав обстановку для последующего ареста, агенты пошли обратно по подъездной дорожке. Со времени их прихода прошло около сорока минут. Было очевидно, что они вернутся с ордером и кучей народу, поэтому нужно было срочно уходить. Мне хватило тридцати минут, чтобы собраться, я даже успел пообедать до возвращения моих родителей. Тепло попрощавшись с Джесси, сознавая, что больше ее не увижу, я закинул два чемодана на заднее сиденье «сааба» моей матери. На случай, если SB установил слежку, я спрятался в багажнике, как Гордиевский, на время, пока мы не отъехали от городка подальше. Через 20 минут мы приехали на железнодорожную станцию Пенрит, где я сел на поезд линии Вест-Кантри и доехал до южного портового города Пул. Утро 24 июля было облачным и унылым, как и во многие другие дни лета 1998 года. Как я и предполагал, терминал был заполнен семьями с детьми, уезжающими во Францию в первый день школьных каникул. Размахивая своим свидетельством о рождении, водительскими правами и кредитными карточками перед носом у утомленной девушки-регистратора за стойкой «Траклайн», я объяснил, что несколько дней назад у меня украли паспорт. После беглого допроса и короткого, но нервного звонка своему начальнику она выдала мне посадочный талон на паром, уходящий в Шербур в 12.45.