Роберт Мейсон - Цыпленок и ястреб

Мы приземлились на позиции Стрелка-6 и слушали, как он объясняет помощникам свой замысел. План был таков: 1-я Кавалерийская вышлет батальон или около того и расположит его к северу от места боя, на каком-нибудь гребне. Он считал, что если ВВС обработают район, а потом 101-я вновь начнет наступление, то они выдавят АСВ к позициям Кавалерии. План был безумным, поскольку Стрелок-6 почему-то считал, что АСВ двинется по гребням, а не по долинам. Глядя на карту, я видел тысячу путей, по которым АСВ могла ускользнуть. Но я не был пехотным командиром. Чему был очень рад.

Интересная была постановка задачи, но в самой ее середине нас вызвали на эвакуацию раненых.

Уже потом Король Неба признался, что не верил, будто мы и вправду туда лезем. Площадка была узким кругом, где вырубили молодые деревца, а "сапоги" погрузили нам на борт слишком много раненых, чтобы мы могли зависнуть. Ну и в довершение всего мы находились под постоянным огнем.

То, что я предпринял, конечно, было безрассудно. Решение возникло автоматически. В висении на высоте в фут вертолет терял обороты. Оставлять было никого нельзя — люди умирали — и нас окружали кусты и деревца высотой в пятнадцать футов. Но мы были на холме. Мои инстинкты подсказали мне: если пробиться через этот барьер, то можно соскользнуть вдоль склона холма и тогда мы сможем лететь. А потому, когда Король Неба посоветовал выгрузить хотя бы одного человека, я покачал головой и направил машину на самый тонкий участок зеленой стены. К счастью, винт находился настолько далеко от земли, что под него попадали лишь тонкие верхушки. Наш нос раздвинул ветви, полозья за что-то цеплялись, а винт с грохотом врезался в верхушки. Звук был такой, словно мы разбиваемся. Люди в грузовой кабине закричали. Но пока мы прогрызались сквозь кусты и деревья, земля под нами уходила все ниже. Винт поднялся над верхушками и мы протащили фюзеляж сквозь зеленую завесу. Мы вырвались из всей этой толщи в облаке щепок — секатор на газотурбинной тяге. Я скользнул по склону вниз, набрал немного скорости и начал подниматься.

— Ни хуя глазам не верю, — сказал Король Неба.

Я засмеялся. Я поражался сам себе.

К вечеру того же дня разбросанные патрули, взводы и роты собрались вместе. Оказалось, что Карпентер потерял меньше людей, чем думал. Раненые и убитые составляли всего лишь половину его роты. Остальные просто отстали от него в плотных кустах. Джунгли были союзником врага и пока этот союзник держал нас за горло, мы терпели поражение. Героическое, самоубийственное решение Карпентера остановило отход (и он еще чудом остался жив), но битву мы проиграли.

В ожидании Кавалерии и ВВС "сапог" собрали на артиллерийской позиции. ВВС послали с Гуама В-52, нагруженные тысячефунтовыми бомбами.

Предполагалось, что эти бомбы убьют кучу солдат АСВ; те же, что остались, побегут по гребням, преследуемые 101-й дивизией, а Кавалерия, расположившись к северу, размажет их окончательно. Масштаб был слишком велик. Время, пока мы ждали ВВС — слишком долгим.

Утром следующего дня я, Гэри и остальные Искатели задержались в расположении роты. С юга долины раздался чудовищный гром. Вскоре шум стал таким, что не было слышно голосов людей, стоявших рядом. Эту бурю подняло колоссальное соединение вертолетов, посланных Кавалерией.

Кавалерия промчалась по долине — как минимум восемьдесят вертолетов — на очень приличной скорости. Строй пронесся над нами и пошел дальше на север, к указанным позициям. Через несколько минут последние вертолеты скрылись из виду и рев умолк.

— Черт возьми! В жизни не видел разом столько "Хьюи" в воздухе, — сказал кто-то.

Признаюсь, я ощутил нечто вроде гордости за свое бывшее соединение. В этом уголке мира зрелище было первоклассным.

Но в тот же день репутация Кавалерии оказалась подмоченной.

101-я ввязывалась в мелкие перестрелки, продвигаясь по сотне ветвящихся долин. Для поддержки с воздуха солдатам придали ганшип Кавалерии. Один из командиров на земле вызвал его и потребовал выжечь все в точке, которую он укажет дымом. Желтым дымом.

Неподалеку от места, предназначенного для удара Кавалерии, проходил патруль. На поясе у радиста патруля висело несколько дымовых гранат. Одна из них, конечно же, оказалась желтой.

В тот момент, когда командир "сапог", за милю от этого радиста, сообщил, что бросил желтую дымовую шашку, какая-то ветка сорвала у радиста гранату с пояса, выдернув чеку. Бледно-желтый дым мгновенно поглотил и радиста, и весь его взвод. Ганшипы Кавалерии, высматривавшие желтый дым, оказались всего в сотне метров от этого места.

Они сообщили, что заметили дым и атаковали. Они даже увидели, как в дыму разбегаются люди и подумали, что достали-таки своих старых знакомых чарли.

Когда командир увидел, что по его желтому дыму никто не бьет — и все достается какому-то другому дыму — то закричал, чтобы атаку прекратили.

И очень вовремя. За какие-то секунды командир взвода оказался убит, а еще двадцать один человек ранен. Включая и самого радиста.

Это был нелепый несчастный случай, но Кавалерию сочли чем-то неуклюжим. Да еще и после такого эффектного выхода на сцену. Имидж был подпорчен. Искателям и 101-й стало спокойней при мысли, что Кавалерия будет работать вдали от них, на севере, выполняя роль наковальни. Молотом были мы.

На следующий день все части 101-й были отведены назад, в ожидании бомбардировки.

В АСВ служили не дураки. Они знали, что мы что-то готовим. Они растворились в джунглях. Если верить сотням фломастерных пометок на картах, АСВ была окружена и скоро ее погонят по гребням на север, прямо в руки неуклюжей, но могучей Кавалерии. На следующее утро наступил черед ВВС сказать свое слово.

Мне с Королем Неба поручили возить телевизионную съемочную группу вдоль грунтовой дороги, которая стала границей бомбардируемой зоны. Кадры того, как рвутся бомбы, особенно гигантские — это колоссальный пиар, сами понимаете.

Облака опустились в долину, укрыв вершины. Король и я барражировали в пятистах футах над дорогой и нервничали. Нас заверили, что ВВС не мажут и угодить под шальную бомбу практически невозможно. Нашей единственной мыслью было: херня. Мажут, да еще как.

В тот самый момент, когда бомбы должны были ударить, они ударили. Когда я развернулся, направившись вдоль дороги, мы увидели, как склоны холмов за четверть мили от нас начали разверзаться. С земли внезапно вздыбились перекрывающиеся сферы ударных волн. В плотной растительности на земле мгновенно возникли оголенные круги. Тысячефунтовые бомбы рушились на гребни, в овраги, на склоны — как пулеметная очередь, систематически, опустошительно. Визуальное стаккато взрывов, рвущих землю на куски. Мы услышали охи и ахи съемочной группы. Волна разрушения пошла с той стороны долины и теперь приближалась к нам. Где-то за облаками, на высоте в 30000 футов высококлассные экипажи бомбардировщиков вели эту волну точно по назначенному району. Чарли должны были превратиться в фарш.