Сергей Литвинов - Как я изменил свою жизнь к лучшему

Я не поверила ему. Меня не мог вылечить никто.

– Но как, как?!

– Вода, – сказал он загадочное и простое слово.

– Что, мне пить воду?! Минералку, что ли?

– Нет. Плавать. В воде. Вода. Бассейн. Ты же так любишь, – он поправился, – любила плавать!

За окнами бесилась метель. Январь, снега, мороз.

Зима – это тоже смерть.

Полгода человек в наших широтах живет внутри смерти.

И ничего. Живет.

– Я и сейчас люблю. Летом. Когда жара. Только… мне трудно. Аритмия. Я задыхаюсь!

Муж нашел и сжал мою руку.

– Я видел во сне воду. И ты плывешь, – сказал он тихо. – И так быстро, хорошо плывешь. Ты убежала из-под ножа. Убеги, пожалуйста, от смерти. Она ведь рядом. Близко. Уплыви.

В тот же день я пошла в свой первый в жизни спортивный бассейн и купила абонемент на месяц. Попробую, говорила я себе, попытка не пытка, товарищ Сталин, а вдруг это приятно, хорошо, правильно? Все верно: это приятно, хорошо, правильно.

О спорт – ты мир, и все такое. О спорт, ты – жизнь?

Да кто же спорит!

Я еле поднялась по лестнице. Задыхаясь и отдуваясь, переоделась в раздевалке. В огромном зеркале увидела себя в купальнике и ужаснулась.

Это – я?!

Зажав рот рукой, я постояла под горячим душем и направилась вперед. К колышущемуся, желтому, синему, голубому свету, бликам, сполохам. Когда я увидела синюю чашу бассейна и резвящихся людей в нем, у меня сердце перестукнуло и остановилось.

От счастья.

– Вода, вода, – бормотала я, сбрасывая сланцы и сходя по трапу в воду, – кругом вода…

Вокруг меня плавали люди. Кто кролем. Кто брассом. Кто баттерфляем. Кто вольным стилем. Пожилые дамы плавали по-собачьи. На первой дорожке женщины занимались с тренером водной аэробикой. Под потолком звенела музыка, отдавалась эхом в углах зала. В воду ныряли дети.

Я оттолкнулась ногами от кафельной стенки и поплыла.

Я поплыла, и это оказалось счастье.

Вот оно, счастье, простое и ясное. Жить. Плыть. Двигаться. Любить.

Медитировать, плывя, а потом активно, резко, мощно работать руками и ногами.

Просыпаться. Кувыркаться. С водой – обниматься.

Тело – продолжение души, и где тут секрет? Все и так понятно. Все так ясно и прозрачно!

Как вода, как синяя эта вода.

В спортклубе мне сказали: у нас нет никакого лимита, плавайте сколько хотите.

Я в тот свой первый день в бассейне потеряла счет времени. Плавала, пока плавалось. Пока не устала, но почему-то в воде устать было очень трудно: ложись на воду и отдыхай, а потом опять плыви, все так просто.

Охрабрев, я даже ныряла. Набирала в грудь воздуху и ныряла с головой. Неглубоко – глубоко я боялась. Плыла под водой, выныривала, наталкивалась головой и руками на плывущего навстречу, вскрикивала: ой, извините!

Мне в ответ необидно, хорошо смеялись. И я смеялась тоже.

Я чувствовала себя рыбой. Дельфином. Мячом. Водорослью. Я чувствовала себя – жизнью.

Когда я выбралась из воды, прошла в раздевалку и посмотрела на часы, я увидела: плаванья моего было ровно два часа. Я встала на весы – тут все на весы вставали. Минус килограмм.

Я глазам не поверила. Быть того не может!

А из зеркала на меня глядела румяная, конечно же, все еще толстая тетка, но в лице у тетки уже проглянула девчонка, та озорная, живая и веселая девчонка, которой я была когда-то.

И я сказала себе вслух, глядя на себя в огромное зеркало:

– Я вернусь к тебе, Еленка. И ты, мама, будешь довольна. Ты увидишь меня!

Мистика, бред, разговоры с умершими.

Мы с ними на самом деле разговариваем – всюду и всегда. Этого у человека не отнять. Смерть рядом, но ведь и жизнь – с нами.

До трамвая я шла легко, танцуя.

«Она идет по жизни, смеясь… Она идет по жизни, смеясь…»

Смеясь и танцуя, уточняла я, запрыгивая в трамвай.

Когда муж увидел меня на пороге, веселую и румяную, он сам засмеялся от удовольствия и крикнул:

– Ну, что я говорил! Плаваем?

– Плаваем!

Я крепко обняла его.

Он снял с меня шубку, развесил на сушилке мокрое полотенце.

Мы пили чай так, словно бы чай был вино, шампанское, будто бы это был Новый год или Пасха, только без кулича.

– Завтра я снова пойду в бассейн, – сказала я.

Муж кивнул. Усмехнулся.

– Я и не сомневаюсь.

Каждый день. Каждый день радости.

Движение – это радость. Вода – это счастье.

На улице снег и холод, а ты разрезаешь руками, головой, телом синюю воду бассейна. Ну и что, что она пахнет хлоркой! А я уже научилась плавать брассом. Главное – правильно дышать. Гляжу, как занимается с детьми тренер, и перенимаю приемы. Устаю и плаваю собственным шагающим стилем – медленно иду под водой, высоко поднимая ноги и подгребая, чуть помогая себе руками.

Весы, где мои милые весы? А ну-ка? Сколько у меня сегодня ушло лишнего веса? Ага, еще полкило! Жрать надо меньше. Нет! Не так! Есть надо правильно – вот что!

Минус пять. Минус десять. Минус двенадцать килограммов.

Килограммы – это твоя смерть. Наблюдай, как она поворачивается и медленно, нехотя, пятится от тебя прочь.

Впервые в жизни я стала узнавать, сколько в продуктах калорий. Я поняла, сколько счастья таится в овощах и фруктах. Сколько грации – в гречневой каше и вареном яйце. Я поняла, что надо пить больше и есть чаще, и, как только я стала делать это, радости в теле прибавилось.

А душа – что душа? Она на эту радость послушно откликалась.

Вода, вода! Всего лишь вода и еда! Древняя вода, откуда вышли мы все. Где сама жизнь зародилась. Человека кладут на вечный сон в землю, а выходит-то он на свет из воды, и вода нежит его и ласкает, держит в прозрачных текучих ладонях, баюкает. Околоплодные воды. Темные воды Стикса. Они так рядом! А между ними – жизнь, живая вода зимнего бассейна, весеннего ледохода, летней лесной речки, теплого моря, океана с высоким и мощным прибоем.

Через месяц я поняла: я не задыхаюсь, когда иду по улице.

Я проверила себя. Я без отдыха шла, и шла, и шла. Не останавливалась. И со страхом и подозрением прислушивалась к себе: что там у меня внутри? Как оно там?

Я дышала глубоко и спокойно, а шла упруго и быстро.

Дойдя до дома, открыв дверь, сказала зеркалу:

– Привет!

Толстая круглая баба исчезла.

Я снова становилась самою собой.

– Нет, конечно, – сказала я радостному зеркалу, – я не стану Майей Плисецкой или Наоми Кэмпбелл, но самой-то собой я точно стану!

Мужа не было дома. Я ждала его.

Я очень ждала его.

Он пришел, и я обняла его.

Он оглядел меня и радостно сказал:

– Ты совсем другая! Ты красивая. И молодая.

Я обняла его и сказала ему на ухо:

– Это все ты.

– Нет, – сказал он, – это ты. Ты сама.

А потом сказал еще так: