Анатолий Житнухин - Геннадий Зюганов

Несмотря на «негомогенность» и широту вовлеченных в научный оборот материалов, концепциям Зюганова, благодаря умелому использованию автором научного синтеза (явно сказывается организованность ума, присущая математикам) и марксистской методологии, свойственны внутренняя логика и убедительность. Вопреки совершенно необоснованному утверждению некоторых критиков о том, что он отказывается от ленинского наследия, можно выделить целый круг узловых положений марксизма, которые служат ему теоретическими предпосылками для собственных выводов. Особенно часто он обращается к теории прибавочной стоимости, ленинскому учению об империализме и анализу трех русских революций, идеологии нэпа… Исследование им большинства теоретических проблем подчинено поиску реальных путей выхода из исторического кризиса и возрождения России. И его живая мысль находит плодотворные решения, ценность и значимость которых подтверждаются самой практикой современного общественно-политического движения.

Вновь возникает вопрос: а так ли уж убеждены в своей правоте многочисленные ортодоксы, упрекая Зюганова в «ревизии марксизма», и действительно ли они всерьез намерены в очередной раз перевернуть мир с помощью доктрин столетней давности? Жизненный пример упомянутого профессора Славина заставляет в этом усомниться. Казалось бы, объявив после III съезда КПРФ о выходе из Компартии в знак несогласия с ее программной линией, он проявил заслуживающую уважения принципиальность. Вполне логично было бы предположить, что после такого шага он наверняка пополнит ряды сторонников «непримиримых» марксистов — Анпилова, Тюлькина, Пригарина или Нины Андреевой. Ничего подобного. Славин вошел в руководство далекой от марксизма псевдосоциалистической «Партии самоуправления трудящихся», созданной врачом Святославом Федоровым.

Зная о непримиримых теоретических разногласиях на левом фланге, не трудно понять, почему участие коммунистов в парламенте крайние левые трактовали не иначе как «логическое» следствие «соглашательской» идеологии Зюганова. По словам самого Геннадия Андреевича, за то, что он повел партию на выборы в конце 1993 года, его беспрерывно лупили два года и теперь еще вспоминают при необходимости. Но вот что интересно: на следующие выборы, состоявшиеся в 1995 году, пошли все радикалы, клеймившие Зюганова за этот шаг в 1993-м. Спрашивается: что изменилось? Ответ находим только в одном: за два года, несмотря на непрерывные нападки со всех сторон, КПРФ смогла доказать важность парламентской работы как эффективного средства защиты интересов трудящихся, создала в Думе сильный плацдарм для расширения борьбы с ельцинским режимом, значительно подняла авторитет коммунистов среди избирателей.

Нельзя сказать, что тезис недругов Зюганова о его готовности к сотрудничеству с властями был вовсе лишен оснований. Весь вопрос в том, какой смысл и какие цели в это сотрудничество вкладывать. Известно, что полемика вокруг этой проблемы уходит в глубь истории коммунистического движения. Сторонники всемерного использования легальных форм политической борьбы обычно разят своих оппонентов яркими выдержками из фундаментальной ленинской работы «Детская болезнь „левизны“ в коммунизме». Правда, при этом не все задумываются о том, что сила и убедительность содержащихся в ней аргументов заключаются, может быть, не столько в ее научности, сколько в элементарном здравом смысле, которым пропитана эта книга. И которого почему-то многим революционерам так часто не хватает.

Надежность и устойчивость Зюганова — в его здравомыслии.

Деятельность первой Думы имела одну особенность: она избиралась всего на два года — для того чтобы сформировать пакет основополагающих правовых документов, легитимизировать важнейшие сферы государственной жизни. Проще всего было сделать эффектный жест, отказаться от участия в этом «грязном» деле и бросить на произвол судьбы миллионы абсолютно беззащитных людей, предоставив им единственную сомнительную возможность — защищать свои жизненные права на баррикадах. Но именно такой подход Зюганов и считал прямым предательством интересов трудящихся, которое нельзя оправдать никакими высокими целями.

Кроме того, было чрезвычайно важно сохранить воздействие коммунистов на процесс государственного строительства. Хорошее это государство или плохое — огромная Россия без государственности существовать не может. Нельзя забывать, что реальную угрозу ее целостности создавали сепаратистские тенденции. Достаточно напомнить о создании в 1993 году свердловским губернатором Эдуардом Росселем Уральской республики, о том, как скромный политический деятель из Челябинской области Сергей Костромин провозгласил себя «президентом» Южно-Уральской республики, об обсуждении перспективы образования самостоятельной республики на базе областей Большого Урала. Сейчас уже с трудом верится, что это — сюжеты не из эпохи далекой Гражданской войны, а из нашей что ни на есть новейшей истории. Наконец, без укрепления государства нельзя было возродить обороноспособность страны, а все разговоры о ее внешнеполитических интересах теряли смысл.

Трибуна Государственной думы позволила Компартии прорвать информационную блокаду. Люди узнали всю правду о событиях осени 1993 года и расстреле Дома Советов, поняли наконец, что страну распродают, что власть раздает общенародное достояние своим приближенным, что простой человек при такой политике обречен на нищету и полное бесправие. Используя статус депутатов, коммунисты впервые после августа 1991 года получили возможность войти на предприятия, в трудовые коллективы, учебные заведения. Фракция КПРФ стала тем ядром, вокруг которого возрождались и крепли организационные структуры Компартии.

Несмотря на предвзятые, заведомо предопределенные оценки деятельности фракции КПРФ в Госдуме, которые звучали и «справа», и «слева», Зюганов никогда, даже в периоды серьезных неудач, не сомневался, что курс, взятый партией в конце 1993 года, оказался верным и оправданным. В наиболее тяжелые для страны девяностые годы именно коммунисты не позволили провести распродажу всего и вся, сумели сохранить все социальные гарантии и завоевания советских времен, добились принятия целого ряда законов, гарантирующих детям учебу и образование, старикам — помощь и поддержку. Например, в первой Думе левая оппозиция добилась повышения минимальной оплаты труда, повышения и индексации пенсий, улучшения пенсионного обеспечения ветеранов, участников Великой Отечественной войны и их вдов, инициировала принятие закона о восстановлении и защите сбережений граждан.