Александр Жевахов - Кемаль Ататюрк

Фетхи, в свою очередь, не может понять, что происходит в Измире, куда он приезжает 5 сентября. Сорок тысяч энтузиастов на лодках устремляются к его кораблю; встречающие выкрикивают: «Да здравствует наш спаситель гази, да здравствует свобода!» Толпа встречающих на берегу терпеливо ожидает, когда Фетхи сойдет на берег, а его автомобиль с трудом прокладывает путь сквозь толпу, так как все стремятся поцеловать ему руку, дотронуться до его одежды. За порядком в городе следит полиция; напряжение нарастает, и возникают столкновения между сторонниками Фетхи и манифестантами, мобилизованными правительством и Народной партией. Докеры и рабочие объявляют забастовку, здание партийной газеты «Анатолия» окружено и атаковано. Полиция стреляет по демонстрантам, убит четырнадцатилетний подросток, его труп отец приносит Фетхи со словами: «Вот первая жертва. Мы готовы на другие. Спаси нас!»

Губернатор Измира, бывший адъютант гази, запрещает Фетхи выступить с речью. Тогда глава либеральной партии обращается за спасительной поддержкой: он телеграфирует Кемалю. В ответ гази приказывает Исмету, министру внутренних дел и губернатору принять необходимые меры, чтобы дать возможность Фетхи высказаться. Они подчиняются приказу; однако голос Фетхи слишком слаб, и Нури вынужден повторять его речь. Как напишет позже Ахмет Агаоглу, «выборная кампания превратилась в шекспировскую драму». Фетхи не в состоянии ничего контролировать. «Я вынужден был его остановить», — гневно заявил Исмет Кемалю, показывая ему фотографии демонстрантов с оружием в руках и разгромленной типографии «Анатолии». Кемаль успокаивает Исмета, но просит Юнуса Нади опубликовать в его газете «Республика» открытое письмо под заголовком «Как реагировать на происходящие события?». Ответ Кемаля предвещает конец либеральной партии: «Я — президент Народной партии, наследник Общества защиты прав Анатолии и Румелии. Я связан с ними историей, и ничто не может и не сможет порвать эту связь». 11 августа Исмет был действующим президентом Народной партии. 10 сентября Кемаль снова стал президентом партии. Он сделал свой выбор. Когда Фетхи и Нури потребовали объяснений, Кемаль ответил: «Народ потянулся к вам. А партия, поддерживающая государственную власть, нуждается в моей помощи…»

Муниципальные выборы, проходившие до 22 октября, моглй быть названы историческими: впервые с момента создания республики женщины принимали участие в голосовании, на четырнадцать лет раньше француженок. С требованием предоставить женщинам право голоса выступал Фетхи, но Исмет решил выбить у него почву из-под ног. Он запустил в ход все ресурсы правительственного аппарата, чтобы обеспечить преимущество правительственных кандидатов; избирательная кампания протекала в напряженной обстановке. Один из приближенных Кемаля публично обвинил Агаоглу в прорусских настроениях, а Фетхи — в боснийских. Сторонники правительства умело использовали ошибку, допущенную Фетхи, когда он согласился поддержать новую газету «Завтра», руководимую весьма сомнительной личностью, известной своими прокоммунистическими настроениями. В момент объявления официальных результатов кандидаты либеральной партии победили только в одном городе — Самсуне; через несколько недель Государственный совет признал успех либералов недействительным. Как Фетхи, так и дипломаты отмечали нарушения во время выборов: манипуляцию с урнами в Мерсине, избиение либеральных кандидатов и исключение их из списков в раде районов Стамбула, отсутствие бюллетеней либеральной партии в Зонгулдаке… 15 ноября 1930 года Али Фетхи выражает недоверие министру внутренних дел, обвинив его в фальсификации выборов. Дебаты продолжались около 15 часов в присутствии гази и дипломатического корпуса. Фетхи сражался мужественно, в одиночку, несмотря на то, что его постоянно прерывали, несмотря на постыдные выпады противников, как, например, бывшего председателя Трибунала независимости: «Кого предпочитаете вы? Того, кто подписал перемирие в Муданье (Исмета), или того, кто подписал Мудросское перемирие (Фетхи)?» Десять депутатов проголосовали за недоверие министру: только десять, хотя четырнадцать депутатов были членами либеральной партии. Как далеко это от пятидесяти, семидесяти или ста двадцати депутатов, принявших участие в дискуссии в Ялова. 17 ноября Фетхи направляет гази письмо, сообщающее о роспуске либеральной партии, которая «могла бы составить политическую оппозицию гази Мустафе Кемалю»: «Как основатель партии, я считаю невозможным поддерживать политическую организацию, находящуюся в подобной ситуации».

— Какая партия выиграла? — спросил гази у одного из своих доверенных лиц.

— Ну естественно, наша партия, мой паша!

— Нет, никакая партия не выиграла.

— Но почему мой паша?

— Это партия администрации выиграла, мой друг. Партия губернаторов, супрефектов, чиновников, полиции, жандармерии. Запомни это!

Защитники порядка, гаранты стабильности режима, те, кто был у власти и не хотел ее никому уступать, действительно выиграли. Они выиграли у разношерстной коалиции недовольных: бедных крестьян, страдающих от дополнительных налогов, коммерсантов, терпящих убытки из-за безработицы в портах, вызванной мировым экономическим кризисом, и новой торговой политики Исмета, и многих других недовольных действиями правительства. Они выиграли благодаря слабости окружения Фетхи и его собственным ошибкам. И наконец, выиграли даже у самого гази, так как либеральная партия была его детищем, он участвовал в подборе ее кадров и разработке ее программы.

Впервые с момента прибытия в Анатолию Кемаль ошибся и был вынужден отступить вопреки собственному желанию. Он считал, что его страна созрела для политической жизни по-европейски, и надеялся устранить Исмета. Премьер-министр сумел переиграть его; при поддержке Февзи, дорожащего своим постом начальника Генерального штаба, он сумел убедить гази в том, что «этот национальный блок», о котором думал президент республики после муниципальных выборов, был ошибкой. «Не следует жертвовать авторитетом государства во имя свободы». — Кемаль присвоил это утверждение министра внутренних дел. Республика едва достигла сознательного возраста, ее состояние всё еще оставалось шатким, и свобода может подождать еще несколько лет.

Но трещина, возникшая между ним и народом в результате относительного успеха либеральной партии, обеспокоила Кемаля. На муниципальных выборах либеральная партия получила примерно одинаковое количество голосов с Народной партией в Адане; 70 процентов голосов Народная партия получила в Трабзоне и треть голосов — в Стамбуле.