Алевтина Рассказова - Корейская гейша. История Екатерины Бэйли

После звонков Шону и маме я собиралась заняться поисками клиники, в которой назавтра мне предстояло пройти медосмотр. В Хабаровске я этого сделать не могла, так как консульство сотрудничает только с четырьмя клиниками по всей России и хабаровские в их число не входят.

Так что я приняла душ с дороги, спустилась в фойе к газетному лотку, и, вооружившись схемой метро, вышла на улицу. «И куда теперь мне идти?» – задумалась я, впав во временную топографическую прострацию недалеко от входа в гостиницу. К счастью, длилась это состояние недолго и уже через минуту я обращалась к первому попавшемуся прохожему с вопросом: «Подскажите, пожалуйста, как мне попасть в метро».

Признаться честно, я до жути боялась ехать в Москву. Мне казалось, что москвичи будут не слишком-то доброжелательны ко мне – провинциалке – и я попросту здесь заблужусь. Но ничего такого не произошло, и с помощью местных жителей я всегда достаточно быстро находила нужный мне адрес.

Вообще, москвичи удивили меня своей потрясающей отзывчивостью и желанием помочь. Достаточно часто они сами, буквально за ручку, доводили меня до нужного места, отвлекаясь от своих дел и сворачивая с прежней дороги, хотя еще минуту назад явно куда-то спешили. А однажды было даже такое: какая-то женщина, рассказывая о том, на какой автобус мне нужно сесть и на какой остановке выйти, ошиблась, но свою оплошность вовремя исправила, догнав меня метров через пятьсот, уже буквально на входе в него. После этого она не поленилась остаться и самолично проследить, чтобы я села именно на тот маршрут, который был нужен.

Так что вскоре я без особого труда отыскала клинику, где назавтра мне предстояло пройти медосмотр.

Хорошенько запомнив, как именно туда добираться, по дороге в гостиницу я зашла в супермаркет и купила кое-каких продуктов на ужин.

Вернувшись, снова позвонила Шону:

– Привет. Все, я нашла это место. Завтра встаю в пять утра и еду. Я решила выйти пораньше, чтобы гарантированно не опоздать.

– Молодец, правильно мыслишь! – похвалил он.

Должна заметить, его одобрение очень многое для меня значит. К тому же, всегда приятно услышать, что твои старания кто-то заметил.

Ему тоже нравилось слышать от меня похвалу. Он мне как-то сказал, что в детстве у отца вечно не хватало времени на то, чтобы заниматься им, и его успехи в школе, его стремление к знаниям слишком часто оставались не замеченными. Поэтому даже сейчас Шон был неравнодушен к любым комплиментам.

– Документы все приготовила? – устроил мне проверку жених.

– Все.

– Деньги сняла?

– Сняла, – как солдат, отчитывалась я.

– Тогда все в порядке. Я тебя люблю!

– Я тебя тоже, – улыбаясь и уже представляя себе нашу скорую встречу, ответила я.

– Кстати, десятого я пойду квартиру оплачивать. Тебе она точно понравилась? – уточнил Шон, имея в виду двушку, которую мы решили снять для жилья. Он заранее выслал мне ее фотографии, чтобы убедиться, что я не разочаруюсь.

– Да. Очень, – заверила я.

Квартира действительно выглядела уютно, хотя мебели там пока не было: комнаты были отделаны в мягких бежевых тонах; на полу – ковровое покрытие цвета кофе с молоком; а в стене – камин, который меня очень радовал, пока я не я вспомнила, что Лас-Вегас находится в пустыне, и мы вряд ли когда-нибудь его разожжем.

– Тогда в пятницу я туда мебель перевезу. Брат обещал помочь.

Последнее время Шон не арендовал квартиру, а жил с родителями, стараясь накопить немного денег к моему приезду. Из собственной мебели у него пока были лишь кровать да шкаф для одежды, но все остальное мы решили покупать вместе, когда я приеду.

– Хорошо. Ты меня завтра разбуди, ладно, – попросила я.

– Конечно, разбужу!

– Я тебя люблю, «почти муж», – улыбнулась я.

– Я тебя тоже люблю, «почти жена», – по голосу я поняла, что и он улыбается.

«Почти женой» он начал называть меня еще в Корее. Я ему объясняла, что в русском языке такого словосочетания нет, зато есть слово «невеста», но ему все равно нравилось называть меня именно так, и именно по-русски. В ответ я стала называть его «почти муж», и нам обоим это понравилось.

Утром, как и обещал, Шон разбудил меня звонком по телефону, и я стала собираться в клинику. Приехала я туда на полтора часа раньше, чем было назначено.

Надо сказать, не одна я приехала в такую рань. В течение каких-то десяти минут за мной заняли очередь еще четверо: две молодые девушки и женщина слегка за тридцать с дочерью-подростком.

– Вы тоже по визе невесты? – спросила я женщину, чтобы хоть как-то скоротать время.

– Да, – ответила она. – Меня Валей зовут. А вас?

– Катя.

Ожидая открытия кабинета, мы разговорились.

С женихом своим Валя познакомилась по Интернету, и он уже приезжал пару раз в Москву, чтобы встретиться с ней. Сама она не из столицы, но откуда точно – не помню. Валя рассказала, что до сих пор живет с мужчиной – англичанином, давно обосновавшимся в России. И все-то у них вроде бы хорошо: и богат он, и красив, и ее вроде бы любит, но… он женат на англичанке, и разводиться, судя по всему, не собирается. Вот Валя и решила попробовать создать семью с помощью компьютера.

Сама же она пока еще не определилась, стоит им ехать в Америку или нет, даже если дадут визу: вроде и в России неплохо, хотя и нормальной семьи в то же время хочется.

За разговором время пролетело быстро, и вскоре я заходила в кабинет врача.

– Льюис Ада? – спросила меня молодая женщина в халате.

– Да.

Господи, как же мне уже надоело откликаться на это чуждое имя – Ада! В Америке при первой же возможности надо будет сменить его обратно на Кэтрин. Тем более Кэтрин Бэйли – звучит гораздо лучше, чем Ада Льюис и даже чем Ада Бэйли.

У меня измерили давление, послушали легкие.

– Как они там, еще на месте? – несколько неуклюже пошутила я, пытаясь избавиться от собственного нервного напряжения.

– На месте. Куда ж им деваться?! – улыбнулась она. – Курите?

– Да, – честно призналась я, наблюдая, как она отметила галочкой соответствующий вариант ответа в лежащем на столе бланке.

– Алкоголь употребляете?

– Иногда. По праздникам, так сказать.

– В умеренных количествах, значит, – задумчиво протянула она и поставила очередную «птицу». – Врожденные болезни имеются?

– Нет.

– Аллергии?

– На пенициллин только.

– Травмы головы были?

– Была. Машина меня сбила как-то.

– Операции?

– Аппендицит вырезали.

Я ответила на массу вопросов, которые казались мне глупыми и ненужными.

Чуть позже медсестра проговорилась, что по снимкам и анализам они посмотрят, наврала я с ответами или нет. Так что я лишний раз порадовалась, что не стала прикидываться непьюще-некурящей «овечкой» с богатырским здоровьем, а поведала о себе хоть местами и горькую, но все-таки правду.