Игорь Русый - Время надежд (Книга 1)

- Религиозная? - усмехнулся парень.

Брови профессора задвигались.

- Нельзя, молодые люди, смеяться над тем, чему верили наши деды. Я говорю о вере, а не о церковном учении. Это не одно и то же, заметьте. Да!.. Только посмотрите! Четырнадцатый век. Русь изнемогала от набегов. Никто не знал: устоит ли? А человек писал книгу. Имя свое лишь забыл указать. Но в конце завещание сделал, чтобы труд сей его кожей после смерти оплели, - профессор осторожно закрыл книгу, показывая сморщенный, будто высохшая ладонь, переплет. - Хм... Нелегко представить, что значила в то время еще одна книга. Да... Забываем, что и наши дела станут когда-то седой, тленной стариной.

Увидев, должно быть, как Волков нетерпеливо переступает с ноги на ногу, профессор хмыкнул.

- Да, да... Не смею задерживать, молодые люди В подземелье было сухо. Закопченные тысячами

свечей, осыпавшиеся кое-где стены узкой пещеры хранили могильную тишину.

- Что же, профессор давно свечками торгует? - спросил Волков.

- Знаешь его? - отозвался парень, чиркая спичкой.

- Встречались.

- Мудрый человек. У нас в Каракумах дыня есть, и туршек есть: на глаз не отличишь. Дыню откусишь - вкусно, туршек откусишь - целый день плюешь. Совсем как и люди, - проговорил тот. - Меня Ахметом называй.

Заслоняя ладонью пламя свечи, он двинулся вперед.

Местами приходилось нагибать голову, чтобы не удариться о свод. У поворота, в нише, над маленькой ракой светилась лампадка.

- Вот, - сказал Ахмет, пальцами загасив свечу. - Нестор.

Что-то темнело в раке, напоминая куклу, обтянутую пергаментом.

- Это и есть Нестор? - удивился Волков.

- Точно.

- А где Ковальский?

- Будет Ковальский. Ждать надо.

Слова тут звучали глухо, неразборчиво, как бы утопая в рыхлом песчанике. Из густого мрака пещеры вынырнул Ковальский. При тусклом свете лампады он казался очень старым, осунувшимся. Длинные тени залегли в морщинах.

- Посторожи нас, Ахмет, - бросил он. - У-у. Задохнулся.

Ахмет молча отступил в темноту.

- Что случилось, Волков? Рассказывайте быстро Волков передал ему ночной разговор с Мюллером - Значит, и о Москве упоминал? - спросил Ковальский. А беседовали с глазу на глаз?

- Да.

- Осторожно действуют. Видно, решили забросить, - Ковальский немного помолчал. - До заброски упрячут, и встретиться будет нельзя. Что ж... Где бы ни оказались, пошлите домой, в Москву, любую телеграмму И затем, по возможности, прогуливайтесь около той почты.

- Так просто? - удивился Волков. Его представления о разведке складывались главным образом из прочитанных книг с захватывающими сюжетами, бесконечными погонями, стрельбой. А здесь все было не так И невзрачный Ковальский с его одышкой, заунывным голосом никак не походил на книжных разведчиков.

- Чем проще, тем лучше, - сказал Ковальский.

- Я тут еще одного знакомого встретил.

- Где?

- Около пещеры.

- А-а, - улыбнулся Ковальский. - Беда с ним. Пропадет же с голода, вот и усадил торговать свечками.

Неугомонный старик, однако. Лекции монахам читает.

Кстати, вы слыхали о золотом руне?

- Легенда, - ответил Волков.

- Это баранья шкура, на которой промывали руду.

Тяжелый металл оставался в шерсти. Потом шкуру сжигали - и золотой слиток готов. А место добычи профессор установил по легендам. Радиограмму, конечно, не поймут. Но ты сообщи. Золото ох как нужно.

- И больше ничего? - спросил Волков, думая, уж не подсмеивается ли над ним Ковальский.

Ковальский посмотрел на его лицо и вздохнул.

- Да... Чертовщина, разумеется. Сидя тут, еще золото на Кавказе отыскивать? Выговор мне дадут. Но кто знает? Я на бумажке записал координаты. А бумажку сожгите, как руно. И еще приказ: любые требования немцев аккуратно выполнять. Такая уж наша работа.

X

Прорвав фронт у дальних подступов к Москве, немецкие танковые корпуса с боями продвигались вперед.

Уже дрались в плотном кольце четыре наши армии под Вязьмой, а другие откатывались на Можайскую линию.

Невзоров теперь все чаще переставлял флажки, и они были на карте в нескольких сантиметрах от города.

Тяжелая обстановка складывалась повсюду. Механизированные дивизии немцев прорвались к Волхову, захватывали Донбасс, их танки катились к Дону.

Беспрерывные воздушные тревоги мешали работать, и генштаб перебрался в метро. За фанерной отгородкой стучали аппараты Бодо. Маршал Шапошников ночами теперь все чаще просил дать кислородную подушку: мозг еще выдерживал бешеное напряжение работы, а больное сердце отказывало. 9 октября, когда начались бои под Можайском, там, где Невзоров осматривал рубеж и где пять дней назад еще был глубокий тыл, маршал, под утро вернувшись из Ставки, долго с какой-то легкой хрипотцой сосал кислород и, опустив подушку, заговорил тихо, ровно:

- Вот, подполковник, фронт у Можайска. И быстрее, чем думали.

Шапошников расстегнул китель, под которым была заштопанная майка и обтертые серые подтяжки.

- Верховный спросил нынче: удержим ли эту оборонительную полосу?.. Удержим ли?.. Да... Есть закономерность во всем. И предел сил... От длительных нагрузок... Действует ли этот закон в человеческом обществе? ...Когда-то стратегов называли пророками.

Невзоров стал рассказывать о последних донесениях с фронтов: на юге 9-я армия пробивается из окружения к Азовскому морю, на юго-западном участке выходят окруженные еще под Киевом разрозненные группы, из них формируются полки, но судьба Кирпоноса неизвестна.

Шапошников снял трубку зазвонившего телефона:

- Да, это я... Везде трудно. И отходить не разрешаю. Контратакуйте!.. В окружение попадают, если боятся маневрировать. Ищите у противника слабые места. Тот, кто окружает, всегда рискует сам попасть в котел.

Он положил трубку и опять задумчиво глянул на карту.

- Окружность всегда длиннее прямой.

- В геометрии, - подтвердил Невзоров.

- А в классической военной теории: окружить - следовательно, победить! И русский солдат классику перечеркивает. Под Вязьмой сковано больше дивизий противника, чем наших, которые окружены.

Маршал начал тереть грудь у сердца, длинное лицо его посинело, как от внезапного удушья.

- Вам бы отдохнуть, - испуганно сказал Невзоров.

- Нет уж, голубчик, отдохну, когда бить начнем.

Днями штаб переезжает из Москвы... Командующим фронтом назначен генерал армии Жуков. И я хочу вас оставить при нем для связи.

- Есть! - ответил Невзоров, подумав, что, коли решено вывезти штаб, значит, нет уверенности отстоять город.

- Войны имеют кризисные точки, - добавил маршал, поглядев на флажки у восточных границ, отмечавшие сосредоточение японских армий. - Как всякая болезнь. Да...