Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

Первый из них ветром несло к неприятелю, с убитым командиром, почти уничтоженным экипажем, и он достался в руки шведам. Нассау все еще медленно подвигался к Королевским воротам[242] и когда в 3 часа подошел к ним, то нашел, что проход завален потопленными транспортными судами. Этого он как бы не ожидал, хотя ему тысячу раз говорили, что неприятель еще с утра занят этой работой. В отчаянии, что вся его надежда зайти в тыл неприятелю не сбывается, он потерял голову. Действительно настал ужасный момент; по редевшим выстрелам эскадры Балле он чувствовал, что силы его почти уничтожены, а пройти к нему на помощь не было возможности; все выходы заложены. С этого момента, уничтоженный видимой неудачей, он перестал управлять флотилией, и шарлатанизм его высказался в полной силе. Но славные подчиненные его не могли помириться с той участью, которую им подготовил какой то принц Нассау; капитан Слизов бросился к островкам Макари, офицеры, матросы и солдаты, несмотря на огонь неприятеля, стали разламывать затопленные транспорты топорами, стоя в воде, и к вечеру проход был почти свободен. С криками “ура” бросились русские лодки и суда уничтожать неприятельскую флотилию, и тогда шведам пришлось спасаться в противоположную сторону, где еле удерживался Балле с остатком своей эскадры. Несмотря на то, что план принца Нассау противоречил здравому смыслу, исполнители одержали победу, благодаря своему мужеству и беспримерной энергии. Очутившись уже в роченсальмском проходе, наши отобрали назад у шведов взятые ими в плен суда резервной эскадры “Перун” и “Поспешный”, захватили фрегат “Аф-Тролле” вместе с галерой и канонерской лодкой, судно “Росвальд” с начальником отделения шведской флотилии подполковником Розенштейн и “Бьерн-Иернсиду”. Сражение продолжалось еще в темноте и окончилось на другой день 14 августа, когда остатки неприятельской флотилии уходили за остров Пуссало. Сам король Густав, видя, что спасения нет его судам, приказал до тридцати сжечь и взорвать на воздух. Зарево пожарища осветило всю местность. Ожесточенная битва закончилась столь своеобразным фейерверком. Мы взяли в плен до 37 офицеров и 1100 солдат и потеряли офицеров 15 убитыми и 39 ранеными, да нижних чинов 368 убитыми, 589 ранеными. Вот истинное изображение Роченсальмского сражения! Принц Нассау был награжден орденом Св. Андрея (Первозванного){IX}, но заслужили его храбрые офицеры, — как Балле, Турчанинов, граф Литта[243], Слизов, Денисов, Рябинин, Кушелев, Болотников, Буксгевден, Олсуфьев[244], Сарандинаки и другие. С такими подчиненными нетрудно было пожинать лавры господам иностранцам!

ГЛАВА XVIII

Шведская кампания 1789 года. Вторичное выступление флота в море. Сражение при Поркалауде. — Вторичное выступление флота в море. — Донесения напитана Тревенена и ответ адмирала. — Отсутствие шведов. — Постепенное уничтожение нашего флота. — Окончательное возвращение к Ревелю.

Флот с большой поспешностью готовился к отплытию из Ревеля.

Перечитывая рапорт адмирала Чичагова к Императрице, написанный после того, как шведский флот вошел в Карлскрону, можно видеть, как мы говорили выше, что большая часть параграфов, вошедших в новую инструкцию от 12 августа, были опровергнуты; теперь ему предстояло привести в исполнение другой, предписанный план, еще более рискованный, который ввиду позднего времени, малого расстояния между Даго и Аландом, где он должен был крейсировать с многочисленным флотом, никогда бы не пришел в голову человеку, имеющему самые начальные сведения в морском деле. Адмирал, дабы избежать новых неприятностей, прежде всего сделал все, что от него зависело для удовлетворения этого требования. Когда подумаешь, что длина позиции, назначенной ему, от шхер, прилегающих к русскому берегу, до шхер шведских не имела достаточного протяжения даже для крейсерства маленькой эскадры в столь позднее время, и где пришлось оставаться в продолжении нескольких месяцев с более чем тридцатью большими судами, то придем к убеждению, что, конечно, только талант, соединенный с чрезвычайной осторожностью и весьма редким счастьем, мог спасти флот от полнейшей гибели. Надо, однако же, признаться, что, вследствие известной системы уравнения, когда позиция была скверная, то и предприятие приводилось в исполнение еще более плохими судами, так как в делах, насколько я заметил, в особенности в России, два отрицательных качества дают положительную выгоду, как минус на минус в алгебре образуют плюс. Флот, который бы состоял от 30 до 40 крепко построенных и приведенных в надлежащее состояние кораблей, не нашел бы возможным долго плавать в ужасном климате и до столь позднего времени; будучи, так сказать, свален в кучу, на таком малом пространстве, он не мог бы избегнуть опасностей, которым его подвергали. С постепенным ухудшением погоды, находясь на той позиции как бы в клетке, корабли, побитые бурей, терпели повреждения и, подвергаясь гибели, были принуждены постоянно подавать сигналы о крайней опасности, на которые адмирал отвечал посылкой их в порт, сокращая таким образом число судов. Затруднения и приключения, необходимые при маневрировании многочисленного флота на маленьком пространстве, уменьшались в той же пропорции. В хорошую погоду, извлекали пользу из этой позиции, упражняя экипажи в стрельбе и офицеров в маневрировании. Адмирал для сохранения флота придерживался системы, которая вполне удалась. Она состояла в том, чтобы днем приближаться к предметам, находящимся впереди берега, насколько возможно, не подвергаясь опасностям, а ночью, ложась в дрейф, удаляться от них как можно тише.

Но вернемся к последовательному рассказу. 20 августа адмирал получил с нарочно присланным легким судном рапорт от капитана Глебова, которого в ночь на 17-ое число шведы вторично атаковали множеством гребных судов. Нападение на батарею и на наши корабли было сделано одновременно с нескольких сторон в 11 ч. утра, и бой продолжался за полночь, до половины второго. Северный и западный проходы к нашей позиции были защищаемы кораблем “Европой”, которым командовал капитан 2 ранга Сукин[245], и на него была в особенности устремлена стрельба неприятеля калеными ядрами, от чего корабль дважды загорался, но оба раза успевали потушить пожар. К вечеру, однако же, Глебов совершенно отбил неприятельский натиск и прогнал его суда. Еще накануне капитан Тревенен выступил из порта с тремя кораблями по направлению к Поркалауду, но, запоздав сборами, тронулся перед закатом солнца, и затем поднявшийся сильный туман остановил его весьма скоро, сегодня же на рассвете он снялся с якоря и пошел.

21 августа, донося об этом Императрице, адмирал Чичагов писал:

“Я не преминул снабдить его (Тревенена) еще примечаниями своими, оставляя однако на его усмотрение, производить у Поркалауда над скопляющимися неприятельскими судами поиски и, не теряя времени, обратиться со вверенными ему кораблями на гангутские укрепления, а для сего и дать ему находившегося при мне искусного инженерного офицера с тремя человеками