Зеев Бар-Селла - Александр Беляев

В свете индийского тайного знания и увидел Ариэля советский читатель. А про йогов давно было известно, что они умеют летать. Очевидцы, правда, говорили, что йоги вовсе не летают, а всего лишь хорошо прыгают… Но кто им поверит, очевидцам этим? Знание-то тайное, значит, не каждому покажут… А тот, кому дозволили такие полеты увидать, будет о них помалкивать.

Потому без всякого внимания было оставлено и то, что рассказывал Беляев о религиозных мошенниках-теософах, заключивших Ариэля в свою школу-тюрьму Дандарат. Во-первых, советский автор обязан говорить о религии дурно, а во-вторых, никто уже толком не знал, кто такие теософы…

И потому проглядели главное — за рассказом об Ариэле стоит совершенно конкретный факт. Правда, был тот юноша не англичанин, а индус. И не из аристократического рода — отец его был скромным служащим. Поскольку мальчик стал восьмым ребенком в семье, ему, по индийской традиции, дали имя в честь бога Кришны — Кришнамурти («по образу Кришны»), В раннем детстве переболел малярией, припадки которой преследовали его долгие годы. То ли от болезни, то ли по характеру, ребенок был необщителен и производил на сверстников впечатление умственно отсталого. Когда Кришнамурти исполнилось 14 лет, семья переехала в городишко Адьяр, где отцу удалось наняться на работу в штаб-квартиру теософского общества. Детей же отправили в теософский колледж. Учебное заведение отличалось спартанскими нравами и, несмотря на европейское начальство, поистине индийской антисанитарией. Кришнамурти недоедал, а вдобавок завшивел. Но однажды мальчик попался на глаза Чарлзу Лидбиттеру. Этот высокопоставленный теософ твердо верил в собственные ясновидческие способности и разглядел в чудовищно неопрятном ребенке потрясающую ауру — «без малейшей частички эгоизма». С этого момента жизнь Кришнамурти изменилась навсегда.

Началось с того, что теософы больше не заставляли его ходить в школу и стали заниматься с ним индивидуально. А через год его забрали и из семьи — глава теософского общества Анни Безант официально стала его опекуном. За это время Кришнамурти научился сносно изъясняться по-английски и совершил несколько астральных путешествий к Верховному учителю. Возвращаясь оттуда, Кришнамурти, по словам Лидбиттера, составлял краткие отчеты об увиденном духовными глазами. Отчеты эти были собраны и в 1910 году изданы отдельной книжкой. Впоследствии, впрочем, Кришнамурти заявлял, что никаких путешествий в астрал и астральных собеседников не помнит… Затем его перекрестили из Кришнамурти в Альциону — по названию ярчайшей звезды созвездия Плеяд — и в 1911 году отвезли в Англию, где теософы торжественно учредили орден его имени — орден Звезды Востока. Теперь ему оставалось немного: оправдать надежды духовных родителей и превратиться в Мирового учителя и Спасителя — Иисуса-Матрейю. Двойной титул был дан ему затем, чтобы спасти всех — верующих и в Иисуса, и в Будду (на санскрите Майтрея «любящий», — это новый Будда; легкомысленные европейцы-теософы не видели принципиальной разницы между Христом и Буддой и не отличали буддизм от индуизма; Кришнамурти, кстати, несмотря на свое вегетарианство, был индуистом). Вскоре отец предпринял попытки вырвать Кришнамурти из рук опекунов и вернуть его в лоно семьи. Безуспешно… Но через два десятка лет Кришнамурти сам избавился от назойливых надзирателей и ликвидировал не только орден Звезды Востока, но теософское общество вообще. К концу жизни он призвал человечество восстать против компьютеров и генной инженерии и скончался в 1986 году в штате Калифорния.

Нетрудно заметить, что многие моменты в жизни Ариэля находят соответствие в биографии Альционы-Кришнамурти: теософы, теософская школа, отторжение от семьи, опекуны, предназначенность к исполнению роли чудотворца… Нестыковки тоже наблюдаются: как только теософы разглядели в Кришнамурти особые способности, они его как раз из школы забрали… И никто его тайно не похищал… А главарями теософского общества Беляев зачем-то называет миссис Дрейден и мистера Броунлоу… Но во времена Кришнамурти у общества был только один председатель — Анни Безант!

Конечно, можно сразу покончить с этими претензиями, заявив, что существует, в конце концов, и такая вещь, как писательская фантазия. И возразить было бы нечего, кабы ответ на все заданные вопросы не дал, сам того не зная, Алексей Шитиков — подпоручик Липецкого отделения Национально-патриотического фронта «Память». На него-то и снизошло откровение, о котором он поведал в местной национально-фронтовой газете «Русские идут!»:

«Господь милостив, Он даровал мне веру. Уже позднее, читая книгу Сергея Нилуса „Близ есть при дверех“, я наткнулся на подробное описание Мадрасской оккультной и магической школы в Индии, Дандарат. Что-то знакомое послышалось в этих названиях, а именно описание самой школы. Казалось, Александр Беляев позаимствовал его у Сергея Нилуса, заменив имена учителей Дандарата, не преминув, однако, напомнить имя Махатма — Кришнамурти — Матерейя. Видимо, сам Александр Романович был в некоторой степени связан с ложами, создавшими свой Дандарат — рассадник новых адептов „вольных каменщиков“. Все тайное всегда становится явным»[368].

Несомненно! Вот только с масонскими ложами Беляев был связан не в «некоторой», а ровно в той же степени, что и подпоручик Шитиков. Ведь познания свои оба они черпали из одного источника — одиннадцатой главы книги Сергея Нилуса «Близ есть при дверех: О том, чему не желают верить и что так близко». Чтобы убедиться в этом, достаточно положить эти два сочинения рядом…

С. А. Нилус:

«Школа эта на местном наречии называется „Дандарат“ и представляет собою длинное здание, с окнами, выходящими во внутренний двор. Все здание школы окружено высокой оградой и густым парком.

Глубокая тишина, царящая здесь, нарушается лишь скрипом гравия под неторопливыми шагами учителей».

«Ариэль» (глава 1):

«Окно выходило во внутренний двор, унылый и тихий. Ни кустика, ни травинки — песок и гравий, — словно уголок пустыни, огороженный четырьмя тюремными стенами мрачного здания с крошечными окнами. Над плоскими крышами поднимались верхушки пальм густого парка, окружавшего школу. Высокая ограда отделяла парк и здания от внешнего мира.

Глубокая тишина нарушалась только скрипом гравия под неторопливыми шагами учителей и воспитателей.

В таких же убогих, как и у Ариэля, комнатах помешались воспитанники, привезенные в мадрасскую школу Дандарат со всех концов мира».