Рольф Байер - Царица Савская

Изготовить эту первичную субстанцию никогда не удавалось, однако описывалась она со все новыми подробностями. В нашем тексте она называется «свинцом воздуха», таким образом здесь парадоксально соединены противоположные элементы. Соль также присутствует как одушевленный элемент. Как во вселенском хаосе, нерасторжимо соединены первичные противоположности тяжелого и легкого, твердого и жидкого, материального и духовного. Изготовленная, первичная материя была бы «философским камнем», субстанцией, которая гарантировала бы вечную жизнь и совершенство. Первичная материя отнюдь не означает только материальное бытие, ведь «свинец воздуха» отождествляется со «сверкающим белым голубем». Здесь намек на преображение и совершенствование материального мира, на процесс одухотворения. Но голубь, символ духа, тоже связывается с царицей Савской. Причина этого отождествления открывается нам, когда мы слышим, что царица отдалась Соломону. Это тоже свойство алхимического делания: осуществлять не только одухотворение материального, но и, наоборот, материализовать духовное, для чего могло произойти соединение царя и царицы. Именно так, видимо, следует интерпретировать текст алхимика Пенотуса-а-Порту:

«Ты уже имеешь девственницу Землю, значит, тебе нужен супруг. Она — царица Савская, значит, ей нужен увенчанный диадемой супруг, где нужно его искать? Мы видим, что небесное солнце отдает остальным телам свой блеск, то же будет делать и земное солнце, если его поместить на подобающее ему небо, которое называется «царицей Савской», которая пришла с окраины мира, чтобы увидеть величие Соломона; так наш Меркурий покинул свои собственные земли, оделся в прекраснейшие белые одежды и отдался Соломону».

То, что царица отдалась Соломону — не только свадебное событие. Речь идет о большем: как земное солнце, соединяется она с Соломоном, отражая тайну единения земли и неба. Соитие мужчины и женщины дается в космическом измерении. Однако царица Савская отождествляется также с Меркурием (женское начало), этой двойственной субстанцией алхимиков, которая происходит из одухотворения твердой материи и снова преобразуется в конкретность.

Иногда она изображается голубем, крылатым существом, или вестником богов Гермесом.

Включение царицы Савской в космос алхимического восприятия мира достигает своего апогея в труде «Aurora consurgens» («Восходящая утренняя заря») 13 века, который ошибочно приписывается Фоме Аквинскому. В нем царица отождествляется с Мудростью.

«Это сама Мудрость, царица Юга (regin a Austri), которая должна была прийти с Востока, подобно восходящей утренней заре, чтобы услышать мудрость Соломона, понять и увидеть, и дана была в ее руки власть, честь, сила и владычество. И на голове своей она носит царскую корону из лучей двенадцати сверкающих звезд, как невеста (sponsa), которая нарядилась для своего жениха. На одеждах имела она надпись золотом на греческом, чужеземном и латинском языках: «Как царица, буду я править, и мое царство — это не конец для тех, кто находит меня и узнает с проницательностью, изобретательностью и упорством».

Теперь царице присущи черты Богоматери, той женщины, которую в «Апокалипсисе» Иоанна преследовал дракон, но она выжила как увенчанная звездами небесная царица. В трактате она появляется как персонификация Мудрости, которая является отнюдь не потусторонней, но в лице царицы Савской сочетается браком с миром, порождая единение материального и духовного.

Материализация духовного в алхимических текстах была высказана еще смелее и необычнее. Во всяком случае, мы находим это в коротком тексте Гонория Аугсбургского «Spéculum mysteriis» («Зеркало тайн»).

Смелость этой картины до сих пор едва ли была истолкована соответствующим образом:

«Когда царица Юга свое тело и свою кровь отдала своим сыновьям, прильнул тогда Иоанн к груди Иисуса и испил там из источника мудрости…»

Мы прочли правильно: царица Савская пережила судьбу Иисуса Христа, она отдала свое тело и кровь, как когда-то Иисус. Таким образом, царица Савская стала женским прототипом Иисуса. В этом случае тайна величайшего самопожертвования имеет женское истолкование. И оно однозначно останется в полной превращений истории царицы Савской, которую ей потом припишут.

Какими бы странными ни казались нам алхимические действия, едва ли можно сомневаться в положительной оценке образа царицы Савской. Даже еврейская традиция дала о «колдовской» царице положительный отзыв. Она появляется в волшебных заклинаниях, ее в них вызывают, обращаются с просьбой, как, например, в заклинании 17 в.:

«Если вы хотите увидеть царицу Савскую, возьмите половину лота золота (?), кроме того, немного винного уксуса и немного красного вина и все это смешайте. Потом помажьтесь этой смесью и скажите: «Ты, царица Савская, приди… через полчаса, не нанося вреда и утраты. Я заклинаю вас, тебя и Малкиеля, во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Да будет так».

В волшебном заклинании 17 в. упоминается, хотя и очень завуалированно, о магических сеансах, во время которых за столом сидело двенадцать мужчин. Им соответствуют двенадцать гостей за столом царицы Савской. Перешедший в христианство еврей Фридрих Бренц в 1614 г. сообщает следующее об одном заговоре:

«Роскошно одетая молодая женщина, которую они называли царицей Савской, пришла со своими спутницами, танцевала и веселилась, и подошла к ним».

Зачем она пришла, угадать легко. Она была повсюду желанна, как суккуб, «из преисподней», то есть как демон похоти. Запрещенные сексуальные извращения — вот что происходило на тайных собраниях.

Как суккуб была известна также и Лилит. Еще шумерские тексты сообщают о ее страшных деяниях в пустыне. Она поджидает мужчин, соединяется с ними, как блудница, высасывает из них кровь, как вампир; так что они умирают от потери сил. В подобных историях, видимо, находит свое выражение убеждение в более сильной сексуальной «работоспособности» женщин. Открыто это не высказывалось. Тот, кто это делал, наказывался слепотой, как греческий прорицатель Тиресий.

Даже ночью Лилит была на ногах, поощряла спящих в одиночестве мужчин к онанизму вплоть до саморазрушения. В еврейской демонологии ночная дьяволица Лилит играла особую роль. Этому способствовало созвучие имени Лилит с древнееврейским словом «layla» — ночь. Лютер перевел «Лилит» словосочетанием «ночная сова». Как демон онанизма, которого в древние, незапамятные времена особенно боялись, Лилит сделала «карьеру» в средние века среди восточного еврейства.

Так существовало суеверие, что Лилит из бесплодного семени создавала демонические призрачные существа, которые были не из плоти и крови и преследовали онаниста. Позже, при погребении они могли стать для него опасными. Люди боялись борьбы за место между существами, созданными Лилит, и законными, рожденными в браке потомками. Поэтому кровным родственникам умершего запрещалось присутствовать на похоронах.