Сергей Чуркин - Спецслужбы России за 1000 лет

В 1380 г., готовясь к битве с Мамаем, Дмитрий Иванович отправил в Орду боярина Захария Тютчева. Тот доставил князю сведения о численности ордынского войска и о возможности союза Мамая с рязанским Олегом Ивановичем и великим князем Литовским Ягайло. По сути, Тютчев, имевший в качестве прикрытия ранг посла, являлся резидентом русской агентурной сети. На путях вероятного продвижения противника действовали отряды Семена Малика, Василия Тупика и др., выполнявшие функции войсковой разведки. Данные разведки позволили великому князю Московскому совершить знаменитый маневр (внезапный удар засадного полка), занять стратегически выгодную позицию и отрезать (позиционно блокировать) возможных союзников друг от друга.

Куликовская битва. Из Жития Сергия Радонежского

На основе приведенных фактов можно предположить, что, будучи мудрым и осторожным правителем, Дмитрий Донской не разделял личную безопасность и безопасность княжества. Вполне вероятно, что он мог получить информацию об организации «специальной службы» и методах ее работы не только из русских, но и из монгольских источников. В свою очередь монголо-татары могли перенять соответствующую информацию в Китае, часть которого также была покорена Чингисханом. В любом случае можно сказать, что задачи «государевой охраны» и методы ее работы интернациональны и вневременны.

Великий князь Московский Василий II Темный, правивший с 1425 г., до поры до времени предусмотрительностью и осторожностью своего деда, Дмитрия Донского, не отличался. Выступив летом 1445 г. в поход против ордынцев с большим войском, он на марше пренебрег стратегической и тактической разведкой и боевым охранением. В результате под Суздалем он был внезапно атакован противником и взят в плен. Из всего войска в момент нападения при князе было не более 2 тыс. человек, поскольку князья-союзники еще не подошли в месту сбора. Поражение повлекло за собой цепь трагических последствий. За освобождение Василия пришлось заплатить огромный по тем временам выкуп в 200 000 рублей (!!!). Политические противники князя, и в первую очередь его двоюродный брат Дмитрий Шемяка, решили воспользоваться ситуацией и захватить власть. Склонив на свою сторону часть бояр, зимой 1446 г. они вошли в Москву (великий князь в это время находился в Троице-Сергиевом монастыре).

Заговорщики знали, что Василий II отправился в неблизкий по тем временам путь с семьей и небольшой свитой. Без проволочек вослед ему была направлена дружина Ивана Можайского. Однако ее опередил преданный князю рязанец Бунко, который сообщил об измене бояр, притязаниях Шемяки и о грозящей лично князю опасности. Но Василий II сообщению не поверил и повелел гонца «назад поворотить». Дальнейшие действия князя можно считать верхом беспечности: лошадей на случай экстренной эвакуации не подготовили, дополнительную охрану не запросили, ворота монастыря не заперли. Василий II ограничился полумерой – выслал в сторону городка Радонеж сторожевую заставу.

Действия можайского князя, наоборот, отличались решительностью и изобретательностью. Его разведчики заблаговременно обнаружили московский дозор и доложили о нем. Иван распорядился обойтись без шума. Можайцы придумали замаскировать «группу захвата» под санный обоз: одни дружинники исполняли роль возниц, другие находились в санях, накрытые рогожей. Когда головные сани обогнули заставу, выскочившие внезапно дружинники обезоружили караульщиков[13]. Те даже не смогли спастись бегством из-за обильного (высотой девять пядей) снежного покрова.

После нейтрализации дозора отряд заговорщиков ускоренным маршем подошел к монастырю и ворвался внутрь через открытые ворота. Охрана, не ожидавшая (!) внезапного нападения, князя защитить не смогла, поскольку «все в унынии были и в оторопи великой». Василий II был пленен, ослеплен (за что впоследствии и был прозван Темным) и сослан в Углич. Затем он получил «в отчину» Вологду.

К слову сказать, борьба Новгорода и Москвы за Вологду, впервые упомянутую в 1147 г., началась в 1393 г. Тогда, согласно первой Новгородской летописи, «князь великий взя у Новгорода пригород Торжок с волостьми, и Волок Ламский и Вологду»[14]. Между 1397–1441 гг. Вологда неоднократно переходила из рук в руки.

Восстановить права на московский престол Василий II сумел только к 1453 г. в результате тяжелой и изнурительной борьбы со своими оппонентами. Поддержку великому князю оказали в первую очередь Вологда и северные монастыри – Спасо-Прилуцкий и Кирилло-Белозерский. Шемяка из Москвы бежал и, согласно летописям, был отравлен собственным поваром Иваном Котовым в июне 1453 г. в Новгороде.

Известно также о причастности к делам Василия II дьяка Степана Бородатого и подьячего Василия Беды – вероятно, людей из княжеской «службы безопасности». Как указывает историк Вологодского края П. А. Колесников, после указанных выше событий роль Вологды для московских великих князей возросла: «Как удельная, так и уездная (с 1482 г. – Примеч. авт.) Вологда выполняла разнородные функции: часто была сборным пунктом для войска, являлась местом политической ссылки, а также убежищем для великих князей и их семейств»[15].

Сын Василия Темного Иван III, правивший с 1462 г., с 1450 г. соправитель отца, значительно расширил сферу влияния Москвы, с 1463 по 1503 г. присоединив Ярославль, Пермь, Ростов, Новгород, Тверь, Вятку, Вязьму, Чернигов, Брянск, Путивль, Гомель. Он усилил и политические преимущества Москвы. Право сбора налогов и чеканки монет, рассмотрение важнейших уголовных дел отныне стали принадлежать исключительно великому князю Московскому. В результате политическое влияние удельных князей к концу XV в. уменьшилось. Но угроза центральной власти оставалась весьма реальной. Ключевский определил ее следующим образом: «Удельные предания были еще слишком свежи и кружили слабые удельные головы при всяком удобном случае. Удельный князь был крамольник если не по природе, то по положению: за него цеплялась всякая интрига, заплетавшаяся в сбродной придворной толпе. В Московском Кремле от него ежеминутно ожидали смуты; более всего боялись его побега в Литву»[16]. Эти опасения полностью подтвердились во времена смуты, наступившие после смерти Бориса Годунова.

К измене своих приближенных Иван III относился со всей строгостью. Угроза его личной безопасности исходила не только со стороны удельных князей, но и из-за границы. В январе 1493 г. в Москве казнили сразу несколько человек, уличенных в государственной измене. Братья Селевины были обвинены в шпионаже, поскольку «посылали з грамотами и с вестми человека своего Волынцова к князю великому Александру Литовскому»[17]. Проступки князя Лукомского и «латинского переводчика» Матиаса Ляха шпионажем не ограничивались: «А князя Ивана Лукомского послал к великому князю служити полский Казимир, а привел его к целованию на том, что ему великого князя убити или зельем окормити, да и зелие свое с ним послал, да зелие у него выняли»[18]. Таким образом, попытка покушения на Ивана III была выявлена и предотвращена на стадии подготовки. Скорый суд и жестокая, по современным меркам, расправа (публичное сожжение) вполне объяснимы законами военного времени – шла война с Литвой. Наряду с карательными мерами применялись и меры превентивного характера. В 1487–1488 гг. из Новгорода в центральные земли были переселены нелояльные боярские и купеческие фамилии.