Наталья Баранова-Шестова - Жизнь Льва Шествоа (По переписке и воспоминаниям современиков) том 1

за поступлением товара и платежами следил один человек. Это может сделать только Володя, теперь он уже покидает Кременчуг. Но если в Киеве он будет только заведывать оптовым отделением, — то выйдет, что он делает гораздо меньше и менее важное дело, чем ему следует делать. Оптовая торговля — у него не отнимет много времени. Нужно сверх того, чтобы он регулировал все платежи и поступления товаров. Теперь он настолько опытен, что может хорошо исполнить все это. Тем более, что ведь это очень легко. Без него не должно ни заказывать, ни выписывать, ни покупать товара, и не подписывать векселя. Если ты мне напишешь, что согласен поручить ему все это, я ему напишу сам подробное письмо. Я уверен, что при таком условии в нашем деле будет больше порядка — а ведь нам только недостает, что порядка. В Кременчуге дядя Сегаль справится, а Володя в Киеве сделает многое, если он будет делать то, что действительно особенно важно и нужно. Тогда и мое отсутствие не будет так заметно; и вам будет легче, и мне: ибо ведь и мне не очень приятно думать, что там каждый раз возникают затруднения и неприятности. Это — единственное, что я могу сказать. Если бы не учебный сбор, я бы нарочно приехал в Киев, несмотря на свою болезнь, чтобы это устроить. Но теперь, конечно, о приезде и думать нечего — и остается только одно средство: писать. Я бы и писал в каждом письме об этом, если бы надеялся, что это поможет, (б/д.; вероятно, Рим, март 1898).

Весной 1898 г. (вероятно, в марте) Шестовы переехали из Рима в Швейцарию. Анна Ел. с дочерью Таней приехала в Цюрих продолжать прерванное учение. В марте Шестов жил некоторое время в Цюрихе, а летом побывал в Берне, где училась на философском факультете его сестра Фаня Исааковна. Туда же приехал на летний отдых Герман Леопольдович Ловцкий, ученик консерватории, повидаться со своей будущей невестой Фаней. Он взял пианино напрокат и угощал брата и сестру листовским переложением вагнеров- ской IsoldensLiebestod.Шестов оказался восторженным слушателем. Через некоторое время он их покинул для уединенных трудов на берегу Тунского озера, оставив сестре Фане произведения Нитше. В конце августа, по просьбе отца, Шестов присутствовал в Базеле на втором конгрессе сионистов (28–30 августа 1898). Оттуда он поехал в Терите (около Монтре) и написал для отца подробный отчет о конгрессе. После этого перерыва Шестов снова возвращается к работе над своей книгой о Толстом и Нитше, начатой в марте 1897 г., и заканчивает ее всю, кроме предисловия, в Лозанне в декабре 1898 г. Затем он возвращается в Россию (вероятно, конец декабря 1898) с рукописью новой книги.

Анна Ел. осталась с Таней в Швейцарии и продолжала прерванное учение.

Глава III Знакомство с петербургскими литераторами (1899)

— «Добро в учении Толстого и Нитше» (1900).

— Статья о Пушкине.

— «Достоевский и Нитше. Философия трагедии» (янв. 1903).

— Две статьи о Мережковском.

— Знакомство в Киеве с Бердяевым и Булгаковым.

31.12.1898 сестра Шестова Фаня вышла замуж за Германа Леопольдовича Ловцкого. Они поселились в Петербурге. Ловцкий рассказывает:

После моей женитьбы я, ученик консерватории по классу композиции Римского-Корсакова, нанял небольшую квартиру в Петербурге, на Торговой ул., поблизости от Мари- инского театра и Большого театра, куда перешла из старого помещения Императорская СПб-ая Консерватория. Шестов у нас прожил некоторое время (вероятно, февраль и март 1899). Мы жили дружно, спокойно, каждый отдаваясь своему любимому делу. Лев Ис. был рад избавиться от «проклятой лавки», я сочинял музыку, жена занималась хозяйством. Мы духовно общались с рядом молодых людей, литераторов… Скоро эта идиллия кончилась: моя жена заболела, квартиру ликвидировали. Я в поисках подходящего климата для жены поселился в Париже, где я учился в Консерватории у Габриэля Форэ. (Ловцкий, стр.38).

В Петербурге Шестов встречался со старыми знакомыми — Давидом Абрамовичем Левиным и Зинаидой Афанасьевной Венгеровой. Его незаурядная личность, искренность, правдивость мысли привлекали к нему людей. В это время он познакомился (возможно, даже несколько ранее) с юристом

Максимом Моисеевичем Винавером, с писателем и литературным критиком, сотрудником «Русского Богатства», Аркадием Георгиевичем Горнфельдом (1867–1941), с Леопольдом Александровичем Севом и другими. Л.Сев (1867–1921) был литературным деятелем, философом, другом Владимира Соловьева. Он перевел несколько философских трудов с немецкого на русский и был редактором нескольких еврейских журналов. Не написав ничего, кроме нескольких статей, он тем не менее активно участвовал в литературной жизни Петербурга. Благодаря его стараниям, Шестову удалось найти издателя для своей второй книги. В это же время Шестов познакомился также с П.Б.Струве и встречался с Н.М.Минским. Об этом он пишет в письме к жене:

Здесь в Петербурге все хожу смотреть литераторов. Был у Венгеровой и встретил там Струве, того самого, который заведует экономическим материализмом и являет собой Мазини [20] марксистов. Ведь он здесь в концертах выступает: поет арии из политической экономии. И после концертов марксистки обрывают ему фалды, чтобы иметь кусок сюртука на память… Сам длинный, тощий, бледный. За неимением другого сравнения, в нем находят сходство с Христом. Разве после 40 дней искушений в пустыне Христос был таким! Только я не полагаю, чтобы Струве знал искушения. Он уже от природы лохматый и тоший, да еще от Маркса… А сама Венгерова очень милая женщина, такая простая и искренняя, совсем не то, что Минский и вся эта компания «декаденствующих». (СПб, март /?/ 1899, А.Е. в Швейцарию).

В Петербурге Шестов искал издателя для своей второй книги: «Добро в учении гр. Толстого и Ф.Нитше», которую он закончил в Лозанне перед возвращением в Россию. Он пишет в автобиографии:

И с ней мне не повезло. Журналы отказывались ее печатать. В рукописи она была у Михайловского, Вл. Соловьева, Спасовича, в «Жизни», в «Вопросах Философии и Психологии». Правда, я лично ни с кем из названных лиц и редакций дела не имел. За меня хлопотали знакомые. Но так или иначе — во всех редакциях ответ был один, хотя мотивировки были разные. Где отказывались из-за направления, где из-за «нападок» на Толстого. Любопытно было суждение Вл. Соловьева. Он сказал г. С. [21], передавшему ему на прочтение рукопись: «Совесть мне не позволяет содействовать напечатанию в "В.Е." [ «Вестнике Европы»] такой работы. Передайте от меня автору, что я вообще не советую ему печатать эту статью, — он, наверное, впоследствии раскается, если напечатает».

Впрочем, Вл. Соловьев помог все-таки г. С. добиться в типографии Стасюлевича хотя бы того, чтоб книгу напечатали в кредит, и в начале 1900 г. «Добро» вышло в свет [22]. Н.К.Михайловский, который отказался напечатать в «Р.Б.» [ «Русское Богатство»] «Добро», написал о нем статью, довольно сочувственную [23].