В. Чепинский - Джордж Вашингтон. Его жизнь, военная и общественная деятельность

Любопытно посмотреть, как Вашингтон проводил время в деревне. Он всегда вставал очень рано, часто – и особенно зимою, когда ночи были длинные, – до рассвета. В таких случаях он зажигал свечу и писал или читал. В 7 часов утра летом и в 8 часов зимою он выпивал две чашки чаю с двумя-тремя маисовыми лепешками – и это составляло весь его скромный завтрак. Тотчас после завтрака он садился на лошадь и объезжал те части своего имения, где производились работы, тщательно все осматривая и нередко помогая работникам собственными руками. Так проходило время до обеда, который обыкновенно подавался в два часа. Вашингтон ел все охотно и никогда не был разборчив в пище. За обедом он любил выпить немножко пива или сидра и две рюмки мадеры. До вечера время проходило за разнообразными занятиями, а в девять часов, напившись чаю – это был любимый напиток Вашингтона, – владелец Маунт-Вернона ложился спать. Если погода была очень плоха, то Вашингтон не выезжал из дому, а пользовался случаем, чтобы привести в порядок свои бумаги, счета и писать письма. Нередко занимался он чтением или же читал вслух своей семье – жене и ее детям.

Мы уже упоминали о том, что Вашингтон был рабовладельцем, хотя, подобно Франклину, не сочувствовал самому учреждению рабства. Но в то время немыслимо было обрабатывать такие огромные пространства земли иначе, как невольничьим трудом; единственное, что мог сделать Вашингтон, – это хорошо обращаться со своими рабами и создать для них по возможности человеческие условия существования. Всех рабов у Вашингтона было 100 – 130 человек, и можно смело утверждать, что очень редко этим несчастным существам жилось так хорошо, как в Маунт-Верноне. Вашингтон держался того принципа, что “увещания действуют на людей сильнее наказаний”, и за всю свою жизнь пустил в ход наказание не больше двух раз. Но в то же время он требовал от своих рабов, чтобы они добросовестно и точно исполняли возложенные на них работы. Он умел сразу определять, на какую работу годится тот или другой невольник, так как часто сам лично следил за работами и наблюдал за невольниками; он знал, сколько времени требуется в среднем для исполнения той или другой работы, и всегда предъявлял рабам строгие, но справедливые требования. Жили рабы у Вашингтона довольно хорошо – в деревушке, состоявшей из хижин, окруженных небольшими садиками, и убегали от него сравнительно редко. Особенно заботился Вашингтон о своих неграх, когда они заболевали, держал для них специально врача и требовал от своих служащих особенного внимания к больным, возмущаясь обычному обхождению с рабами, как с вьючной скотиной. Безыскусный дневник Вашингтона свидетельствует о том, как часто сам он посещал больных негров и старался всячески облегчить их страдания. Кормил он рабов хорошо, главным образом маисовым хлебом и рыбой, которой было много в Маунт-Верноне; по праздникам приказывал выдавать каждому по стакану рома; несмотря на то, что бедняги нередко злоупотребляли его добротой, он до конца жизни не изменил своего отношения к ним и в завещании своем распорядился большую часть их отпустить на волю. Заметим еще, что Вашингтон никогда не покупал рабов, как бы они ни были ему нужны, если для этого приходилось разлучать их с семьею; он предпочитал в таких случаях приобрести всю семью. Неудивительно поэтому, что рабы, прожившие некоторое время у Вашингтона, были искренно к нему привязаны, несмотря на его требовательность. Но Вашингтон не только требовал работы от других: он сам готов был помогать своим рабам, когда это оказывалось нужным. Сохранился рассказ, что когда во время грозы вода прорвала плотину на мельнице, Вашингтон во главе своей домашней челяди бросился туда и под проливным дождем работал лопатой, пока плотина не была исправлена. Разумеется, это был не единственный случай за время его жизни в деревне.

Маунт-Вернон и его окрестности изобиловали всякого рода дичью. Вашингтон же был страстным охотником, хотя, по правде сказать, редко случалось ему застрелить какого-нибудь зверя. В охотничий сезон, выезжая рано утром для осмотра работ, он часто брал с собою собак на случай, чтобы увидеть лисицу. Действительно, лисицу увидеть было не редкостью, но затравить ее Вашингтону почти никогда не удавалось. Ловкий смелый наездник, он никогда не был искусным охотником. В охотничий сезон он раза два-три в неделю выезжал на охоту с гостями Маунт-Вернона, или с соседями – главным образом с Фэрфаксами из имения Бельвуара, принадлежавшего другу. Вашингтона, Джорджу Вильяму Фэрфаксу. Тогда у Вашингтона или Фэрфакса устраивался обед, на котором Вашингтон, вопреки своему обыкновению, всегда бывал очень оживлен и весел.

Рыбная ловля также доставляла большое удовольствие Вашингтону. В Потомаке водилось много разнообразной рыбы, и иногда, особенно когда в реке появлялись косяки сельди, ловля их принимала обширные размеры. Около того же времени слетались массами дикие утки, охота на которых особенно нравилась Вашингтону. Но сильно смущали его всякие бродячие охотники и рыболовы, посягавшие на его собственность. Это сердило и раздражало его до такой степени, что он сам однажды расправился с нарушителем его прав. Какой-то человек повадился охотиться на уток в болотах, принадлежавших Вашингтону. Этот незваный, но частый гость, прячась в камышах на берегу реки, истреблял диких уток в таких огромных количествах, что пришлось принять против него меры: Вашингтон несколько раз предостерегал его и требовал, чтобы он удалился, – но все это оказывалось напрасным. Однажды, объезжая свои поля, Вашингтон услышал выстрелы со стороны реки; он тотчас же поскакал туда и застал охотника в тот момент, когда он собирался отчалить на своем челноке от берега. Вашингтон повелительным голосом крикнул ему, чтобы он остановился, но охотник оттолкнулся от берега и схватился за ружье. Тогда Вашингтон бросился в реку, схватил лодку, притянул ее к берегу, выхватил из рук остолбеневшего охотника ружье и так отколотил его, что тот навсегда потерял желание охотиться на земле Вашингтона.

Охота в Маунт-Верноне часто соединялась с приездом гостей; впрочем, гости посещали Вашингтона и в другое время. Чаще других гостили у него капитан Гуго Мерсер, дважды спасшийся от ножа индейцев во время войны с французами, и доктор Крэк, жившие недалеко от Маунт-Вернона. Вашингтон всегда был рад их приезду и любил вместе с ними предаваться военным воспоминаниям. Подобно другим виргинским землевладельцам, Вашингтон жил у себя в деревне на широкую ногу и мог встречать своих друзей с самым щедрым гостеприимством. Роскошная сервировка, щегольские экипажи и породистые лошади составляли страсть помещиков того круга, к которому принадлежал Вашингтон. Все это выписывалось из Англии. Плантаторы старались отличиться друг перед другом главным образом приобретением и воспитанием лошадей, а потому часто устраивали у себя конные заводы; Вашингтон не отставал от соседей, тем более, что после женитьбы состояние его значительно увеличилось. К услугам миссис Вашингтон всегда была карета, четверка лошадей и четыре форейтора из негров в красивых ливреях. Сам Вашингтон предпочитал ездить верхом. У него был конский завод, содержавшийся в отменной чистоте и порядке, а также прекрасные охотничьи собаки. Птичий двор изобиловал выписанными издалека породами – куропатками, китайскими фазанами, гусями и т. п., а вокруг дома пышно разрослись редкой красоты растения. Все это вместе взятое уже делало приятной жизнь в Маунт-Верноне; но богатые виргинские помещики немало времени отдавали и разнообразным в то время деревенским развлечениям и увеселениям. Нередко Потомак являлся сценою великолепных катаний на изящных лодках, выписанных из Англии: одно время, судя по дневнику Вашингтона, вся страна была словно охвачена праздничной лихорадкой по случаю прибытия британского фрегата, остановившегося против дома Фэрфаксов. В Маунт-Верноне и Бельвуаре давались одни за другими завтраки и обеды офицерам, которых в обоих имениях принимали с одинаковым радушием. Иногда Вашингтон ездил с женою в близлежащий городок Аннаполис, где в то время находилось правительство Мэриленда. Там они принимали участие в увеселениях, очень многочисленных, в честь членов законодательного собрания; тогда в Аннаполис стекалось изысканное общество, происходившее от английской аристократии, многое из своих прежних привычек сохранившей и на американской почве. Обеды, балы, театральные представления следовали одни за другими во время заседаний законодательного собрания. Вашингтон питал особенное пристрастие к театру, – удовольствие, которое редко выпадало на его долю во время его тяжелой во многих отношениях жизни. Не прочь был он и потанцевать, когда представлялся для этого случай; многие молодые и красивые леди очень гордились тем, что он находил удовольствие в их обществе, но все-таки считали его несколько церемонным и тяжеловесным.