Роберт Шнакенберг - Тайная жизнь великих писателей

Пожалуй, единственным заболеванием, против которого месмеризм оказался бессилен и которое больше всего донимало самого писателя, была астма. Так что он предпочитал лечиться по старинке: Диккенс глушил астму опиумом.

БЕДНЫЙ ГАНС

Когда в 1857 году Ганс Христиан Андерсен приехал к Диккенсу погостить, он имел несчастье познакомиться со скруд-жеподобной[12] стороной великого романиста. Писатели впервые встретились десятью годами ранее, когда взволнованный Диккенс ворвался на встречу знаменитого датского сказочника с лондонскими читателями и завопил: «Я должен увидеть Андерсена!» Они быстро подружились. При отъезде Андерсена в Данию Диккенс в качестве прощального подарка преподнес ему свое полное (на тот момент) собрание сочинений с дарственной надписью. Казалось, этот дружеский писательский союз заключен на небесах.

Следующие десять лет Андерсен лелеял мысль вернуться в Англию и остановиться у своего дорогого друга. Но когда он приехал, перед ним предстала совершенно другая личность. Диккенс стал желчным, холодным человеком; он как раз собирался бросить жену и начать жить со своей любовницей Эллен Тернан. В такой ситуации Диккенсу только и не хватало, что приезда эксцентричного датчанина, едва способного связать по-английски два слова. Однако же когда Андерсен сообщил, что собирается приехать в гости на две недели, Диккенс не смог ему отказать. И от этого принятого на себя обязательства писатель, и без того раздраженный сверх меры, впал в совершенную хандру. «Может статься, что с нами в компании окажется Ганс Христиан Андерсен, — писал Диккенс собиравшемуся навестить его другу, — но не волнуйся, он нам не помешает. Он не владеет никакими языками, кроме своего датского, хотя есть подозрения, что и его он тоже не знает».

Едва прибыв в Англию, Андерсен сразу понял, что впереди его ждут одни неприятности. Сам Диккенс умчался в город по делам, предоставив заботу о госте своим заносчивым и плохо воспитанным детям. Они тайком потешались над датчанином, отказывались выполнять его просьбы и неуважительно отзывались при нем о его произведениях. Даже пятилетний Эдвард, не желая отставать от братьев, пригрозил выкинуть любимого миллионами детей автора в окошко. Несчастный, доведенный до нервного срыва Андерсен выскочил из дома и рухнул лицом в траву, сотрясаясь от рыданий.

Однако, как его ни принуждали к отъезду, сказочник не сдавался. Пять недель спустя Андерсен по-прежнему оставался у Диккенсов. «Мы все уже порядком устали от этого Андерсена», — писал сам Диккенс: он уже вернулся и сразу же возмечтал избавиться от старого «друга». Когда нежеланный гость наконец покинул дом, все семейство торжествовало. «Он был просто костлявый зануда и все никак не хотел уезжать», — отмечала дочь Диккенса Кейт. А Чарлз оставил в комнате, где останавливался Андерсен, нелицеприятную запись: «Ганс Андерсен ночевал в этой комнате пять недель, которые показались нашей семье годами». Разумеется, Андерсена никогда больше не приглашали в этот дом.

БЕСПЛАТНОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ

«Какая-то незримая сила влечет меня в морг», — однажды признался Диккенс. Речь идет прежде всего о парижском морге, где на протяжении XIX века на всеобщее обозрение выставлялись неопознанные тела. Диккенс питал странную привязанность к этому месту. Он мог проводить там целые дни напролет, захваченный видом трупов утонувших бродяг и прочих никем не востребованных останков. Чувство, которое овладевало им в те моменты, писатель называл «притягательностью отвратительного». Видимо, это же самое чувство заставляло его посещать места, где были совершены громкие убийства, и копаться в подробностях сенсационных преступлений с болезненным любопытством, достойным его современника Эдгара По.

ШКАФ-ОБМАНКА

Если вы решите посетить дом Диккенса в Гэдс-Хилл Плейс, что в графстве Кент, приготовьтесь к сюрпризам. Хитроумный писатель соорудил в своем кабинете потайную дверь. Она замаскирована под книжный шкаф, на фальшивых полках которого красуются корешки несуществующих книг, выдуманных самим Диккенсом (возможно, это произошло в один из вечеров, когда писатель перебрал шерри). Обратите внимание на трехтомник «Пять минут в Китае», девятитомное издание «Кошачьи жизни», а также на такие образцы игры слов, как «Аркитектура Ноя»[13] и «Пороховой журнал»[14]. Еще один пример своеобразного чувства юмора Диккенса — «Мудрость наших предков», многотомное издание, посвященное болезням и орудиям пыток, а также соседняя книга — «Добродетели наших предков», такая тоненькая, что название не поместилось на корешке.

ДИККЕНС ИСПЫТЫВАЛ СТРАННЫЙ ИНТЕРЕС К ПАРИЖСКОМУ МОРГУ, ГДЕ ОН МОГ ПРОВЕСТИ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НАПРОЛЕТ, РАССМАТРИВАЯ ТЕЛА УТОНУВШИХ БРОДЯГ И ПРОЧИЕ НИКЕМ НЕ ВОСТРЕБОВАННЫЕ ОСТАНКИ.

ГДЕ ЭТО Я?

Как вы думаете, где находится единственная в мире статуя Диккенса? Как ни странно, в Филадельфии. Диккенс до того ненавидел памятники, что в своем завещании запретил, чтобы ему воздвигали какие-либо статуи. Но кто-то из почитателей его таланта ослушался и все-таки заказал монумент. Семья Диккенса отвергла скульптуру, и та в конце концов нашла пристанище в филадельфийском Кларк-парке. Бронзовая статуя изображает писателя, сидящего в кресле, а рядом, возле постамента, стоит Крошка Нелл, героиня его романа «Лавка древностей».

ЗВЕЗДА СЕРИАЛОВ

Прапраправнук Диккенса актер Брайан Фостер с 1971 по 1974 год играл роль Криса Партриджа в телесериале «Семья Партридж».

СЕСТРЫ БРОНТЕ

[15]

[16]  [17]

Они говорили: «Наш кабинет». Там сестры пытливо изучали все на свете: шедевры английской литературы, поведение друг друга и даже ненастный климат окрестных болот. И все изученное они вплетали в свои стихи и романы, которые должны были в будущем их прославить.

Их дом, с трех сторон окруженный кладбищем, был до крайности уныл и неприветлив на вид. Один из посетителей отозвался о нем как о «мрачном, очень мрачном месте, буквально подпираемом потемневшими от дождей могильными плитами». Маленькие Шарлотта, Эмили и Энн любили свой дом — вот вам первый признак того, что они не были нормальными английскими школьницами.

Их отец, бедный ирландский фермер, а впоследствии священник англиканской церкви по имени Патрик Брунти изменил свою фамилию в подражание герою морских сражений лорду Нельсону, носившему титул герцог Бронте. Патрик полагал, что так звучит благороднее. Откровенно говоря, старик Бронте был малость не в себе. А после смерти жены в 1821 году сделался еще эксцентричнее. Он постоянно запирался в своем кабинете, где читал и работал над проповедями, а его шестеро детей были предоставлены сами себе.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});