Вилли Фей - Танковые сражения войск СС

Танковый полк СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» в боях во время операции «Цитадель»

Механизированная группа дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и танковая группа дивизии «Дас Райх» сосредоточились у железной дороги Тетеревино — Прохо-ровка в 6 часов утра, после налета пикирующих бомбардировщиков.

В 7.10 танковую группу атаковали с севера и северо-запада более двадцати Т-34. Последовавший танковый бой, в котором приняла участие и танковая группа дивизии «Дас Райх», продлился до полудня. Противник отступил в северном направлении.

Рольф Эрхардт, механик-водитель экипажа командира взвода 7-й роты танкового полка «Лейбштандарт», наблюдал за этим боем сквозь смотровые щели своей машины:

«Растянувшись по широкому фронту, 7-я рота (вернее, та ее часть, которая осталась боеспособной после катастрофы на минном поле 6 июля), сосредоточилась на холме. Где-то там лежал хутор Тетеревино. Позади остались дымящиеся обломки первой волны русских танков. Впереди стояла непроницаемая стена из десятков Т-34 основной волны, которые нам предстояло уничтожить в упорном и кровопролитном бою. Стена стали и огня. А между нами — пехота: наша пехота в обороне и русские, ехавшие на броне Т-34 или бежавшие в атаку между танками. Накануне в мой танк пересел командир взвода унтерштурмфюрер Вайзер — его собственная машина осталась в ремонтной мастерской. Он недавно женился и только что вернулся из отпуска, поэтому не успел сменить парадный мундир на полевую форму. Мы рассматривали фотографии с его свадьбы, стараясь наладить отношения. Весь мой опыт механика-водителя за несколько дней после 5 июля состоял из оглушительного грохота, когда 6 июля я наехал на мину, и нескольких бессмысленных заданий. За предыдущий день ничего важного не произошло. Мы потратили немало времени на рытье траншеи для танка, и, когда наступил вечер, мы с радостью уступили обязанности ночного караула пехотинцам из 3-го батальона 2-го моторизованного полка, расположившегося рядом с нашими позициями. Мы отошли на обратный скат высоты и провели ночь в обычных окопах под танками, наслаждаясь ощущением безопасности, которое дарила нам 24-тонная стальная машина. Нас ничуть не беспокоило, что одну тонну из этих двадцати четырех составляли взрывчатые вещества.

За ранним пробуждением последовали крики, распоряжения, приказы: «Запустить двигатели!.. По машинам!.. К бою!..» Мы еще не успели уложить одеяла, как со стороны командного пункта подбежал унтерштурмфюрер Вайзер, крича: «Пошевеливайтесь! Танки!» Потом мы услышали взрыв, и первый Т-34, охваченный пламенем, застыл менее чем в 200 метрах от нас.

Его подбил из длинноствольной 50-мм пушки штабной танк. Долгие приказы были не нужны. Мы двинулись вперед и уже через несколько минут подбили четыре Т-34, причем некоторые из них — практически в упор. Не менее удачливы были и другие машины 7-й роты. Постепенно положение стало приходить в норму. По радио вновь начали поступать обычные приказы. Пока что, насколько мы видели, ситуация была полностью под нашим контролем. Но что будет дальше?

Монотонный поток приказов о смене позиций вдруг прервался. Мы услышали: «Георг вызывает Ирен». Позывной «Георг» принадлежал командиру 1-го взвода обер-штурмфюреру Хоффману, а «Ирен» — командиру 7-й роты гауптштурмфюреру Тиманну. После короткого обмена сообщениями мы узнали: посланный к нам пехотинец сообщил, что штурмбаннфюрер Пайпер, командир 3-го батальона 2-го полка, был ранен в самой гуще схватки, и нужна наша помощь, чтобы отправить его в тыл. Каждый, кто это слышал, знал, что нужно делать. Граница между своими и чужими представляла собой сплошную стену огня и дыма. Мы контролировали каждое движение. Ни один Т-34 не мог проехать и 50 метров, чтобы его не превратили в решето. Но насколько глубока была эта дымовая завеса? Удастся ли под ее прикрытием подобраться к КП Пайпера? Каждый из нас задавался этими вопросами. Что чувствовал гауптштурмфюрер Тиманн, когда перед ним встал выбор, кому поручить это задание? Мы все понимали, что нужно попытаться. Потом поступило сообщение: «Ирен вызывает Вальтера», — это мы. — «У вас лучшая позиция. Принимайте проводника в командирский танк и попытайтесь вытащить Пайпера. Двигайтесь так, будто за вами черти гонятся! Это ваш единственный шанс!»

Услышав про «чертей», я осознал серьезность положения. Это слово было не из обычного лексикона нашего командира, а значит, он был сильно взволнован. Унтерштурмфюрер Вайзер подтвердил получение приказа, отдал соответствующие распоряжения танкам нашего взвода и принял проводника от пехотинцев. «Вперед!» — приказал он мне. Через несколько секунд нас окружила пелена дыма. Чтобы не наткнуться на что-нибудь, пришлось сбавить скорость. Словно в немом кино, перед моими смотровыми щелями возникали картины: обломки, языки пламени, смутные фигуры в советских касках. Взрывы гремели один за другим. Вдруг раздался мощный взрыв. И как мне найти в этом хаосе командный пункт? Проводник никак не мог сориентироваться, сидя в закрытой башне.

Вайзер постоянно говорил по радио, просил усилить огневую поддержку и приказывал остальным танкам группы держаться позади. Он доложил о попаданиях и о том, что дальше идет только командирская машина. Потом последнее донесение: «Получаю попадания винтовочных гранат и легких противотанковых орудий… Ориентироваться невозможно… Продолжаю движение…» В этой суматохе никто из нас даже не обратил внимания, что мы не получаем ни подтверждений, ни приказов. Когда сломалась антенна? С нами не было связи; мы не получали приказов. Может быть, стоило отказаться от бессмысленных поисков?

Все это заняло, наверное, меньше времени, чем вам понадобилось, чтобы об этом прочитать. Внутренняя связь еще работала. Мы продолжали двигаться в направлении врага. Точнее, в окружении врага. Это немецкий бронетранспортер? Немецкие каски? Сзади! Снова русские! Вдруг — резкий приказ: «Т-34! Право 60! Бронебойный! — Огонь!» «Башню заклинило», — доложил наводчик. Вот теперь дела и в самом деле плохи. Новый приказ: «Механик-водитель, наводить корпусом! Вправо!» Я вел машину вперед на третьей передаче и знал, что передачу нужно переключить, но времени на это не было. Я развернул танк. Вдруг раздался удар — и тишина. Быстрый взгляд на тахометр — двигатель остановился. Заглох или разбит? Зажигание! Двигатель заработал. Я спросил: «Что дальше?» Тут радист сорвал с меня наушники и прокричал: «Наводчик убит! Внутренняя связь сдохла!» Я крикнул в ответ: «Спроси через заряжающего, что делать!» Ответ: «Командир тоже убит». «Ну, теперь все зависит от тебя», — подумал я. Спустя несколько секунд после попадания со стороны наводчика, я увидел русских, устремившихся к нашему танку. Я двинул машину вперед и вдруг увидел врага, Т-34, не более чем в 100 метрах. Орудие движется? Я повернул танк на 90 градусов. Прогремел выстрел. Похоже, я опередил его всего на доли секунды, Шестое чувство подсказало мне укрыться за разбитым танком. Еще один поворот на 90 градусов — я чувствовал, что свои где-то там. Проводник покинул машину где-то посреди вражеских солдат; заряжающий был ранен. Мы еще не были в безопасности. Я вывел танк из дыма и увидел машину командира полувзвода унтершарфюрера Харальда Штайна. От вражеских попаданий пуленепробиваемое стекло моей смотровой щели помутнело. Я высунул голову из люка, и Штайн стал сигналить мне руками. Гауптштурмфюрер Тиманн приказал мне возвращаться к своим позициям, пока Штайн прикрывает наш тыл.