Генри Харрер - Семь лет в Тибете

Ознакомительный фрагмент

ними не сулит нам ничего хорошего, поэтому, к их большому удивлению, мы просто отмахнулись от них и двинулись дальше. К счастью, они не воспользовались своим оружием, наверное полагая, что мы тоже вооружены. После нескольких слабых попыток задержать нас они уехали, и мы беспрепятственно добрались до следующего поселения, где, как мы знали, находилась резиденция местного правителя.

В тот день наш путь пролегал по безводной и пустынной местности без каких-либо признаков жизни. Ее центральным пунктом являлся маленький городок Цапаранг, обитаемый только в зимние месяцы. Когда мы спросили о губернаторе, нам сообщили, что он пакует свои вещи и собирается отправиться в Шангце, где расположена его летняя резиденция. Нас нисколько не удивило, что губернатор оказался одним из тех двух вооруженных всадников, которые повстречались нам на дороге и потребовали вернуться в Индию. Сей государственный муж принял нас весьма негостеприимно, и нам с трудом удалось выпросить у него немного муки в обмен на лекарства. Маленькая коробка с лекарствами, которую я носил в своем рюкзаке, нас выручила тогда и сослужила хорошую службу в будущем.

На прощанье губернатор показал нам пещеру, где мы могли провести ночь, и еще раз предупредил, что нам следует покинуть Тибет тем же путем, которым мы пришли. Отказавшись выполнить его приказ, мы попытались доказать ему, что Тибет нейтральная страна и поэтому должен предоставить нам убежище. Однако в его голове эта идея не укладывалась, но, даже если бы он что-нибудь и понял, от него все равно не зависело принятие такого решения. Тогда мы предложили ему отправить нас к более высокопоставленному представителю власти, монаху, официальная резиденция которого находилась в Тулинге, всего в пяти милях отсюда.

Цапаранг оказался очень любопытным местом. Из книг, прочитанных в лагере, я знал, что первая в Тибете католическая миссия была основана именно здесь в 1624 году. Португальский иезуит Анто-нио де Андраде создал тут католическую общину и, как говорили, построил церковь. Мы обследовали округу в поисках каких-либо останков этого храма, но не нашли ничего. На собственном опыте мы позже убедились, чего стоило отцу Антонио основать здесь миссию.

На следующий день мы отправились в Тулинг, чтобы изложить свое дело монаху. Там мы встретили Ауфшнайтера и Трейпеля, которые шли другой дорогой. Мы посетили настоятеля монастыря, оказавшегося именно тем представителем власти, который был нам нужен. Но он остался глух к нашим мольбам разрешить продолжить свой путь на восток. Монах согласился продать нам продукты только в обмен на обещание вернуться в Шангце, находившийся на пути в Индию. Мы вынужденно согласились, ибо у нас полностью закончились продукты.

В Тулинге находился также и мирской голова, но он оказался еще менее приветливым: сердито отверг все наши попытки поговорить с ним и даже настроил местное население против нас. В итоге нам пришлось заплатить непомерно высокую цену за прогорклое масло и червивое мясо. Несколько вязанок хвороста обошлись нам в рупию. Единственное приятное воспоминание оставил у нас расположенный в Тулинге террасовый монастырь с остроконечной золотой крышей, искрившейся на солнце и отражавшейся в водах протекавшего рядом Сатледжа. Это самый большой монастырь в Западном Тибете, однако тогда он был почти заброшен. В нем, как нам сказали, проживало только 20 из 260 монахов.

Когда наконец мы пообещали вернуться в Шан-гце, нам предоставили четырех мулов для перевозки багажа. Сперва мы удивились, что нам позволяют уйти без охраны, в сопровождении лишь погонщика мулов, но скоро убедились: в Тибете действует самый простой метод надзора – запрет на продажу продовольствия иностранцам, не имеющим пропуска.

Присутствие мулов не добавило радости нашему путешествию. Из-за их упрямства нам потребовался целый час для переправы через Сатледж. Пришлось постоянно погонять их, чтобы заночевать в следующей деревне до темноты. Село называлось Фиванг. Там проживало лишь несколько человек, но на склоне горы, как и в Цапаранге, виднелись сотни пещер.

В них мы провели ночь. Нам предстоял целый день ходьбы до Шангце. По пути туда величественные виды Гималаев в некоторой степени сгладили наше впечатление от пустынной местности, по которой мы гнали своих мулов. Мы повстречали кианга, дикого осла, обитающего в Центральной Азии и радующего путешественников грациозностью своих движений. Кианг – животное размером с мула. Оно часто проявляет любопытство и подходит поглазеть на людей, затем поворачивается и весьма элегантно трусит прочь. Кианг питается травой, и местные жители его не трогают. Единственный враг кианга – волк. С нашей первой встречи очаровательный дикий ослик стал для меня символом свободы.

Шангце оказался деревушкой с полудюжиной хижин, слепленных из исхлестанных ветром кирпичей и торфяных кубиков. Отношение к нам его жителей отличалось меньшей враждебностью, чем в других местах. Нас встретил неприветливый чиновник из Цапаранга, приехавший сюда в свою летнюю резиденцию. Он ни под каким видом не разрешил нам двигаться в глубь Тибета, однако позволил выбрать путь в Индию либо через Цапаранг, либо через перевал Шипки.

Мы выбрали путь через Шипки. Во-первых, там находилась еще незнакомая нам местность, во-вторых, мы все-таки надеялись найти какой-нибудь выход. А пока нам разрешили купить сколько необходимо масла, мяса и муки.

Нас совсем не вдохновляла возможность снова оказаться за колючей проволокой в Индии. Только Трейпель, которому Тибет совершенно не понравился, уже готов был сдаться и вернуться в лагерь. А я предпочитал любой риск перспективе вновь попасть в заключение. Ауфшнайтер придерживался такого же мнения.

Следующий день мы провели предаваясь обжорству. Я сам наелся до отвала и дал отдохнуть своим ногам, натертым до мозолей в длительных ночных переходах. На следующее утро мы узнали, каков был на самом деле характер местного правителя. Мы сварили мясо в медном котле. Ауфшнайтер, похоже, слегка отравился и чувствовал себя довольно плохо. Когда я попросил у губернатора разрешить нам немного задержаться, он категорически отказался. Я начал с ним яростно спорить, и в конце концов он согласился дать Ауфшнайтеру лошадь, а также двух яков для перевозки нашей поклажи.

Так состоялось мое первое знакомство с яком, типично тибетским животным, способным жить только на высокогорье. Этих длинношерстных быков надо долго тренировать, чтобы использовать потом в качестве рабочей силы. Самки яка значительно меньше самцов и дают прекрасное молоко.

Сопровождавший нас от Шангце солдат имел при себе письмо, разрешавшее нам свободный проход, покупку всех необходимых продуктов, а также бесплатную замену яков на каждой остановке.