Сергей Литвинов - Как я изменил свою жизнь к лучшему

Чем не еще одно «зато»?

Зато я ощущаю себя… состоявшимся человеком.

Простите мою нескромность. У меня есть дело. Любимое, хоть и нелегкое. Много отнимающее, но и дающее, безусловно, неизмеримо больше. Ощущение себя, например. И это вовсе не значит, что я загордилась! Просто… я стала относиться к себе с уважением.

Разве этого мало? Для меня, например, вполне достаточно.

Я, безусловно, трезво оцениваю себя и не стремлюсь попасть в «эпохальщики» – это было бы просто смешно! Но если… кому-нибудь, когда-нибудь, чем-нибудь я помогла…

А я-то знаю, что помогла! То это значит…

Ну, всем понятно, что это значит!

И еще про судьбу и случай – вот если б я тогда струхнула? Банально испугалась, что не сдюжу, не потяну? Не успею к сроку. Что жарко, что пахнет дымом, что мало времени и вообще…

Если бы я тогда отказалась от шанса? Не взяла бы, как говорят?

Страшно подумать.

Нет, жила бы, конечно. Как-то жила бы…

Но – как?

Ведь самое главное в этой почти невероятной истории – что я обрела себя. При всех прочих приятностях.

Так вот сложилось.

Поэтому – призываю. Имею на это право, поверьте! Не сгоряча – подумать всегда есть смысл, – вступайте в схватку. Не бойтесь поражения. Ведь, в конце концов, если нас победят, то это тоже нормально. А уж если победим мы…

Ведь схватка с самим собой – наверное, самое трудное в жизни. А если ты верхом на коне и даже с поднятым знаменем?

То – честь и хвала. И рок еще сто раз подумает, стоит ли с тобой связываться? Хотя бы по мелочам…

Которые, кстати, особенно утомляют.

И тут еще вспомнилось вот что – подруга, жалея меня, утешала: ну как-то худо-бедно все поправится. Исправится как-то. Жизнь, она ведь как – пожмет-пожмет хорошего человека, ну и отпустит. Или так – Бог закрывает дверь, но приоткрывает окно.

А я так горячо все отрицала! Почему-то в справедливость убытка мне верилось гораздо сильнее.

Что вообще может поменяться в лучшую сторону? Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете?

Да и к тому же – в чудеса и всякую там прочую ерунду вроде «счастливой случайности», чего-то «на роду написанного», обычно верится только в первой половине жизни. А я была определенно уже во второй.

Но, как говорила кэрролловская Алиса, чем дальше – тем все чудесатее и чудесатее!..

И у меня нет оснований ей не верить.

А давай попробуем!

Татьяна Корсакова, прозаик, врач-физиотерапевт

Родилась и живет в Беларуси и уже больше десяти лет совмещает врачебную практику с написанием мистических романов. Идея первой книги пришла к ней после рождения старшего сына – вдруг захотелось добавить в обыденность немного сказки. По мнению Татьяны, счастье прячется в мелочах. Летний вечер на даче, крылечко, одно на двоих, чашка крепкого кофе и детский смех – вот оно, настоящее счастье!

Она была еще молода, но уже успешна и чертовски уверена в себе. У нее был загородный дом, который «семейное гнездо» и «неприступная крепость», а еще – сногсшибательные красные боты.

А у меня была съемная квартира, туманные перспективы и токсикоз.

Наши миры надежно разделял экран телевизора, но кое-что нас все-таки связывало.

Она уже была известной писательницей, а я еще только мечтала ею стать.

Мечты эти были робкие и осторожные. В свете приключившейся беременности они и вовсе казались блажью, потому как всем известно: беременным барышням свойственны всякие милые чудачества и неожиданные желания, навроде клубники в январе. Гормональный фон способствует…

Вот только я не хотела клубники, мои желания были куда неопределеннее и куда масштабнее. Они были настолько масштабными, что даже признаваться в них было неловко.

Где я и где те запредельные дали, в которых обычная, в общем-то, женщина, пусть и чертовски уверенная в себе, может, не моргнув глазом, назвать себя писательницей и продемонстрировать всем желающим свою книгу?! И даже не одну, а целую полочку!

Определенно – блажь и чудачество…

Блажь и чудачество должны были пройти если не вместе с токсикозом, то хотя бы вместе с беременностью.

Так я себя уговаривала и вразумляла, и в дальние дали заглядывать себе запрещала, а если и заглядывала, то одним глазком, осторожно и воровато.

Токсикоз и беременность закончились закономерно – тем, ради чего, собственно, и затевались: рождением сына.

И, казалось, отпустило.

Насыщенные тысячей дел дни и бессонные ночи способствовали лишь мечтам об отдыхе, а прочие наивности и глупости теряли актуальность и блекли перед радостью материнства. И только где-то на задворках подсознания жила мечта о полочке с собственными книгами и сногсшибательных красных ботах.

Но младенцы – это такие чудесные существа, которым свойственно расти, набираться сил и самостоятельности, и рано или поздно у любой мамы появляется время на себя. Его не так чтобы очень много, но в сравнении с прежним цейтнотом вполне достаточно.

А когда у женщины появляется свободное время, ее начинают одолевать думы. Может, не всех женщин, но меня – точно. И вот тут внезапно оказывается, что чудачества и блажь никуда не делись – они отсиделись в подполье, переждали смутные времена и с новыми силами ринулись в бой.

Был соблазн оправдать свое легкое безумство материнской любовью – написать детскую сказку, внести свою лепту в развитие подрастающего поколения. Вот только сказки никак не писались, а если и писались, то были явно не для детской аудитории.

Писалось по большей части что-то затейливое, с чертовщинкой. Писалось от руки, складывалось в аккуратную стопочку, пряталось в папочку.

До лучших времен.

Когда придут лучшие времена и что тогда делать с папочкой, я тогда еще не знала.

Вопрос – где я и где тот волшебный мир, по-прежнему оставался актуальным и авторскому становлению никак не способствовал. Наверное, именно тогда я и начала понимать, что это неправильный, контрпродуктивный вопрос. Сделать бы его чуть более оптимистичным, развернуть бы к лесу задом, а ко мне передом!

И я начала искать варианты.

Сейчас информационный мир изменился. Иногда мне кажется, что до неузнаваемости. Сейчас каждый третий пытается мыслить позитивно, вытаскивает себя на новый уровень развития и бытия.

А тогда, больше десяти лет назад, в чудеса верили единицы, особенно в провинции, особенно в кругу физиков, а не лириков.

Но книги уже были!

Удивительные, особенные книги, которые казались куда более сказочными, чем те, что я пыталась писать. И авторы этих удивительных книг обещали всем желающим почти невозможное. Они были настолько убедительны, что хотелось взять и попробовать, поверить в чудеса – и в себя до кучи.