Маршал Конев: мастер окружений - Ричард Михайлович Португальский

ним несколько бойцов. Это был майор Рожков из 37-й стрелковой дивизии, которой в 30-е годы командовал Иван Степанович. Корреспондент газеты «Правда» Борис Полевой так описывал последующие события:

«— Много у Вас людей? — спросил у майора Конев.

— Утром было двадцать человек, — последовал ответ. — От границы с боями отходим. Теперь нас стало больше. Здесь, в Витебске, принял под командование роту Осоавиахима и рабочее ополчение. Отличные люди, но оружие у них старое, учебное. И патронов мало. Сейчас вот кое-что подсобрали на поле боя. Занял оборону по Западной Двине и принял на себя командование гарнизоном.

С гордостью смотрел генерал на худого, небритого командира с красными от усталости глазами. Хотелось обнять этого храброго, стойкого человека. Но только пожал ему руку.

— Товарищ майор, ваши действия одобряю. Держитесь до утра. Придут подкрепления.

Он оставил в распоряжение майора Рожкова приведенных с собой пехотинцев и танки, а сам пошел на батарею, которая заняла открытую огневую позицию у реки на высотке, что господствовала над городом.

Как он и ожидал, немецкая авиация с рассвета возобновила налеты на Витебск. Возникли новые пожары. А потом вражеские мотоциклисты в сопровождении танков с запада двинулись к мосту, возле которого окопались пехотинцы Рожкова. Начался ожесточенный бой. Бойцы забрасывали вражеские танки гранатами и бутылками с горючей смесью. Несколько танков запылало. Артиллеристы со своей высотки поддержали стрелков.

Первая атака была отбита. Через некоторое время противник подтянул штурмовые орудия и стал бить по батарее. Артиллеристы приняли бой. Но на их позиции уже рвались снаряды. Конев понял — сейчас накроют. Приказал расчетам отойти в укрытие. Сам прилег в окопчик метрах в пятидесяти от орудий. Командир батареи немного замешкался, и его сразил осколок. Тогда командарм принял на себя управление огнем. В эти минуты в нем как бы жили два человека: командир батареи и командующий армией. Один из них указывал цели, корректировал огонь орудий, другой в то же время подытоживал в уме все то, что увидел в эти тяжелые сутки»[17].

Получив отпор, передовые части противника прекратили атаки. Дав необходимые указания командирам и потребовав от них продержаться как можно дольше, Конев выехал на командный пункт армии, который находился в лесу южнее Яновичей.

Рекогносцировка, проведенная им в районе Витебска, дала немало для определения замысла на последующие действия 19-й армии. Вносилась определенная ясность в оценку возможностей и характера действий противника. Выход к городу лишь его передовых частей, по сути дела, предопределил оперативное построение армии и задачи ее соединений. Став невольным участником боев в Витебске, Иван Степанович уяснил главное — чтобы остановить врага, нужно вести активную оборону. Он считал необходимым немедленно нанести два удара подходившими соединениями 25-го стрелкового корпуса. Первого — с целью перерезать рокаду, идущую из Витебска в Невель, и второго — южнее Витебска. Понимая, что противник наверняка нанесет главный удар вдоль автострады Витебск — Смоленск, командующий армией принял решение: основные силы (четыре стрелковые дивизии из семи и 220-ю моторизованную дивизию) сосредоточить на удержании рубежа, прикрывающего выход противника к Днепру.

С утра 7 июля соединения армии приступили к реализации замысла командующего. Однако задержка в прибытии воинских эшелонов потребовала внесения существенных корректив. Конев принял решение. Контрудар на Витебск нанести сводным отрядом 220-й моторизованной дивизии, усиленным армейским артиллерийским полком. Разгружавшиеся же части стрелковых корпусов занимали оборону севернее и южнее города, отражая удары подошедшей 20-й немецкой танковой дивизии. Вскоре сюда подошла и 900-я моторизованная бригада, введенная в сражение из резерва командующего только что созданной из 2-й и 3-й танковых групп 4-й танковой армии генерал-фельдмаршала фон Клюге.

Более трех суток шли ожесточенные бои. В результате нанесенного контрудара, стойкости оборонявшихся частей противник вынужден был отказаться от наступления вдоль магистрали Витебск — Смоленск и приступил к перегруппировке, активизировав разведку на флангах 19-й армии.

Общее же положение в полосе Западного фронта оставалось крайне тяжелым. Враг ввел в сражение новые силы — 88, 206 и 110-ю пехотные дивизии, на московское направление перегруппировывался 23-й армейский корпус 16-й немецкой армии группы армий «Север». Как доложили генералу Коневу вечером 9 июля, передовые части вражеских танковых и моторизованных дивизий из 4-й танковой армии вышли к Западной Двине и Днепру, обойдя соединения 19-й и соседней 20-й армий. Приказав начальнику штаба срочно собрать данные о боевом и численном составе подчиненных войск, генерал Конев, связавшись по радио с командующим Западным фронтом, принял решение на отход армии на новый оборонительный рубеж.

10-12 июля на центральном участке советско-германского фронта в полосе 650 км началось Смоленское сражение. В нем на войска Западного фронта, вдвое уступавшие вражеской группировке по численности личного состава и в несколько раз по боевой технике, возлагалась задача упорной обороной сдержать продвижение немцев, чтобы выиграть время для выдвижения стратегических резервов.

Вечером 10 июля генерал Конев получил шифрограмму. Армии приказывалось «во взаимодействии с частями 20-й и 22-й армий уничтожить прорвавшегося противника в районе Сиротино, Бешенковичи, Витебск и восстановить положение, прочно заняв восточный берег реки Западная Двина»[18]. Учитывая, что из четырехсот эшелонов в район боевых действий прибыло лишь сто тридцать, в состав армии из резерва фронта включались 128-я стрелковая дивизия и 7-й механизированный корпус. Вскоре, однако, выяснилось, что дивизия, уже понесшая серьезные потери, насчитывала не более 1600 человек, а мехкорпус представлял собой сводный отряд из танкового и моторизованного батальонов.

Всю ночь командарм провел в соединениях и частях армии. По его приказу формировались сводные отряды, куда включались стрелковые подразделения, артиллерия, танки. Организовывалось взаимодействие, уточнялись боевые задачи, проверялась правильность их усвоения подчиненными. Встретился он и с командующим 20-й армией генералом П. А. Курочкиным. Командармы обсудили вопросы совместных действий, обменялись офицерами связи. Проведенная в войсках работа дала свои результаты. Под ударами частей 19-й и 20-й армий в течение двух последующих дней 20-я и 7-я немецкие танковые дивизии 3-й танковой группы, не знавшие поражения на поле боя в Польше и во Франции, вынуждены были отойти на северо-запад и на юг. Вплоть до 15 июля противник, резко снизив активность, вел разведку, подводил резервы, подтягивал тылы, осуществлял перегруппировки. Правда, и армия оказалась неспособной развить успех. Причин на это было много. Главные — две. Первая — затянувшееся сосредоточение. «Темп прибытия войск 19-й армии очень низкий, — отмечалось в оперативной сводке Западного фронта. — Дивизии имеют в своем составе не свыше полутора стрелковых полков и неполные части усиления… Район сосредоточения в изменившихся условиях отнесен на восток в среднем на 75 км»[19]. Вторая причина — господство противника в воздухе. «Основные потери части несут