Уильям Шекспир. Король театра - Элиза Пуричелли Гуэрра

Элиза Пуричелли Гуэрра

Уильям Шекспир: король театра

GRANDISSIMI № 40: William Shakespeare, re del teatro

Elisa Puricelli Guerra

Illustrated by Andrea Castellani

Иллюстрации: Андреа Кастеллани

Дизайн обложки: Юлия Межова

Перевод с итальянского: Виктория Крапива

* * *

Пролог. Что значит имя?

Как меня только не называли, каких только имён не придумывали! И Уилл, и Мастер Уильям, и Ворона-выскочка, и Потрясающий копьём (именно так переводится с английского фамилия Шекспир).

Тонкие знатоки театра до сих пор ломают голову, реальный я человек или выдумка. Мне кажется, я даже слышу их голоса.

«Мыслимое ли дело, – говорит тонкий знаток с длинным носом, – сын простого перчаточника, без образования – он даже не учился в университете – смеет утверждать, что написал такие шедевры английской драматургии!»

«Настоящим автором этих шедевров, – вторит ему тонкий знаток с насупленными бровями, – может быть только граф или герцог, хорошо знающий греческий язык!»

Не нравятся тонким знатокам и два моих подлинных портрета. Говорят, на одном я вышел неудачно: голова, мол, похожа на скрипку, а глаза смотрят в разные стороны. А всё потому, что пришлось сэкономить на художнике. Мы, актёры, народ бережливый: кто знает, когда ещё дадим следующий спектакль и сколько сможем заработать…

На другом портрете я мало похож на англичанина, у меня слишком смуглое лицо и разбойничьи глаза. Да ещё эта вызывающая золотая серёжка в ухе – точно такая же, как у знаменитого пирата Фрэнсиса Дрейка!

Эх, как хочется иногда что-нибудь учудить – показать, что и мне не чужд дух авантюризма!

Разве я не знаю, о чём шепчутся сограждане у меня за спиной? «Хороший человек этот Шекспир, надёжный, никогда не наделает глупостей. Но это же так скучно, вы не находите?»

Вот я и собираюсь доказать всем, что прожил совсем не скучную жизнь. Ведь актёр, если захочет, может стать кем угодно, даже пиратом!

Не так давно я отошёл от дел и теперь наслаждаюсь жизнью в родной деревне Стратфорд-на-Эйвоне, где у меня прекрасный дом. Но, сказать по правде, мне уже слегка надоело гулять по полям, собирая ромашки, или сидеть на берегу Эйвона и ждать, пока клюнет рыба. Я всю жизнь что-то сочинял, и мне ничего больше не остаётся, кроме как снова взяться за перо.

Я и название для книги уже почти придумал. Скажем, «Достопамятная жизнь джентльмена Уильяма Шекспира». Нет, слишком напыщенно. «Мечты провинциального писаки»? Нет, как-то глупо. «Невероятная история Потрясающего копьём, перчаточника». То, что надо! И звучит эффектно.

А теперь, мои дорогие читатели, включайте воображение, и пусть эти страницы распахнутся перед вами и протянутся вдаль зелёными полями Уорикшира. И заскользит по ним длинная серебряная лента реки в белых точках лебедей, и унесёт она вас в огромный, грязный и смрадный город, величественный Лондон, где решилась судьба Шекспира.

Но не относитесь к моему рассказу слишком серьёзно, дорогие читатели. Не забывайте, что моё ремесло сродни ремеслу фокусника: я тоже создаю иллюзии и хитрые уловки, двойников и призраков. И заставляю всех поверить, что мои истории правдивее самой жизни! В общем, я вас предупредил.

Глава 1. Уилл-болтун

Я родился 23 апреля, в день святого Георгия. Наверное, поэтому я и выжил. Святой Георгий, мой покровитель, сразил дракона ударом копья, а я вонзил копьё в сердце намного более страшного зверя – чумы.

Это зло, которое не щадит никого. Весной 1564 года оно расползается по всей Англии, как орда свирепых датчан, и самыми желанными его жертвами становятся дети. Мать и отец уверены, что дни мои сочтены, и спешат меня покрестить. Я же, напротив, не только побеждаю чуму, но и расту розовощёким и здоровым ребёнком (чтобы стать актёром, нужно отменное здоровье!).

Природа по доброте своей наградила меня глазами, которые всем нравятся (по ним сразу видно, что я хороший человек), а ещё – каштановыми кудрями с рыжиной, они у меня вьются над ушами.

Моё ненасытное любопытство – тоже от природы. Деревенские просторы вокруг Стратфорда я читаю, словно книгу: подолгу изучаю фиалки, слежу за полётом птиц. Я знаю, что ведьмы умеют вызывать бурю, а феи прячутся в колокольчиках.

И за превосходную память я тоже могу сказать спасибо природе. В школе я всё схватываю на лету, и учителям не приходится меня пороть. Говорят, мы лучше запоминаем то, что нам нравится. Вот я, например, обожаю слова. Они такие лёгкие, изящные, порхающие, воздушные, неуловимые. Бумага стоит дорого, поэтому я вырезаю их на коре одинокого дуба: волшебство, шторм, судьба, колдовство. Слова нашёптывают мне свои тайные смыслы. Я знаю столько новых слов, что мог бы говорить часами, пересыпая ими речь, если бы нашлась добрая душа, готовая меня слушать!

Приятели прозвали меня Уиллом-болтуном.

Мать гордится мной и не сомневается, что из меня выйдет прекрасный юрист. Ещё бы, у меня так ловко подвешен язык!

Хотя мой отец – простой торговец перчатками и кожаными товарами, он сумел добиться, чтобы его выбрали в городское самоуправление. А со временем стал главой городского совета и отвечал за порядок во всём Стратфорде.

Отец хочет получить дворянское звание, которое сможет передать наследникам (в том числе и мне). Он показывал мне рисунок нашего будущего герба: сокол, сидящий на щите и сжимающий в правой лапе золотое копьё.

Когда в Стратфорд приезжает театральная труппа, актёры сразу идут к отцу – только от него зависит, будут они выступать в городе или нет.

Городские власти актёров недолюбливают, считают их бездельниками и бродягами. Ведь у них нет постоянной крыши над головой, и работают они сами на себя, ни от кого не завися. Иногда их ловят, и если у них нет при себе разрешения на проживание или охранной грамоты от какого-нибудь влиятельного синьора, то их отправляют под арест, а там – привязывают к столбу и на глазах у всех порют розгами.

Поэтому, как только в Стратфорд въезжает труппа «Слуги графа Лестера», восседая на повозках, нагруженных костюмами и реквизитом, первым делом они появляются в нашем доме на Хенли-стрит.

У них есть покровитель – сам Роберт