- Клэнси Том

- А что я? Я не могу следить за всеми их привычками. Наверное, информация немного устарела.

- Ага.

Оксли присмотрелся к трупу перед собой. Его широкое бородатое лицо медленно расплылось в улыбке.

- Черт меня подери, Райан. Ты дерешься прямо как твой папаша.

Джек сердито взглянул на Оксли.

- Это к чему?

- К тому, что я впечатлен. Думал, ты просто мажор.

- Снова неверная информация. - Джек поднялся на ноги. Он с трудом помог подняться Оксли. - Он мертв? - Показал он на человека, лежавшего на пол этажа ниже.

- Можно закапывать, приятель.

- То есть да?

- То есть он мертв, - сказал Оксли. - Что с другими ребятами?

- Один ушел, второго я вырубил.

Оксли посмотрел на Райана. Он, наконец, отдышался достаточно, чтобы к нему вернулся покровительственный тон.

- Ну что же, я полагаю, что этот хмырь может оказаться нам полезен. То есть, конечно, если его ты тоже не проворонил.

Джек взял пистолет и направился вверх по лестнице.

* * *

Минутой позже Джек затащил оставшегося бандита в квартиру Оксли. Тот уже пришел в себя, но по его глазам было видно, что он сильно контужен.

Оксли поднялся наверх, игнорируя пожилую соседку, которая стояла в коридоре, крича на него и Джека.

Когда крупный англичанин входил в дверь, она крикнула:

- Я полицию вызову!

- А мне до фонаря! - рявкнул Оксли и захлопнул за собой дверь.

Но закрыв дверь, он повернулся к Джеку.

- Не знаю как ты, приятель, а я сваливаю отсюда нахрен. - Он схватил наполовину собранную сумку, висевшую на крючке у двери, бросился к маленькому комоду у кровати и начал собирать вещи.

Джек все еще держал пистолет и русского.

- Я отвезу вас, куда хотите. Нравиться вам или нет, мы теперь вместе.

Оксли это явно не нравилось, но он был вынужден согласиться. Слегка кивнув, он сказал.

- Отвезем этого хмыря куда-нибудь и посмотрим, что он скажет. - Оксли подошел к нему и ударил по лицу. - Ну что, Иван? Говорить будешь?

Тот все еще бессмысленно болтался, стоя на коленях, но Джека его вид успокоил. Посмотрев в глаза русскому, он сказал.

- Слушай меня. Мы пойдем вниз по лестнице, а потом в мою машину. Только знай, что если я увижу твоих долбаных дружков, я прострелю тебе башку.

Тот непонимающе посмотрел на Джека. Оксли повторил сказанное по-русски, и тот рассеянно кивнул.

* * *

Райан и Оксли загрузили все еще потерянного русского в багажник 'Мерседеса' Джека и скрутили его длинным резиновым шлангом, взятым из сквера у дома Оксли. Убедившись, что пленный зафиксирован, они закрыли багажник и выехали из Корби за несколько минут до того, как у дома бывшего бойца SAS с воем остановилось несколько полицейских машин.

Джек предложил направиться в Лондон. Оксли не стал возражать. Джек понимал, что его причастность к смерти толпы русских головорезов не могла остаться без последствий, но решил вернуться в столицу прежде, чем звонить отцу, Сэнди, в полицию или кому бы то ни было. Вместе с тем, она надеялся разговорить Оксли, пока они сидели в одной машине.

Но эта надежда пошла прахом. Оксли потребовалось всего несколько минут, чтобы вырубиться. Они отъехали от города всего на три километра, когда Джек повернул голову и увидел, что Оксли крепко спит. Джек потряс его и разбудил, но смог убедиться только в том, что тот не умер. Оксли сказал Джеку отвалить на некоторое время и дать ему отойти. Джек неохотно согласился.

Он поехал дальше, под аккомпанемент храпа англичанина и звуков, издаваемых связанным русским в багажнике.

ГЛАВА 63

Тридцать лет назад

Западный Берлин был густонаселенным, процветающим, космополитичным и культурным. Но это был не город, это был анклав. Будучи частью Федеративной Республики Германии, город был полностью окружен Дойче Демакратише Републик, вассальным советским государством. Только сто пятнадцать километров двойных стен, охраны и пулеметов, окружавших Западный Берлин, разделяли две армии, две экономики, две системы убеждений.

На востоке когда-то утверждали, что Берлинская стена была построена ради предотвращения побегов жителей Западного Берлина в рай ГДР.

Но в середине восьмидесятых, ни один разумный человек на планете не верил в подобную ерунду.

В пяти кварталах к северу от Берлинской стены, находилась автомобильная мастерская, занимавшая весь первый этаж четырехэтажного кирпичного здания на оживленном перекрестке Шпренгельштрассе и Тегелерштрассе. Здание находилось в Веддинге, бывшем французском секторе Западного Берлина, и мастерская делала огромные доходы на БМВ, 'Мерседесах', 'Опелях' и 'Фордах', проносившихся мимо каждый день.

Над мастерской располагались офисы, а еще выше - большая, почти на все здание комната, использовавшаяся в качестве художественной студии. Художники, фотографы и скульпторы арендовали здесь места и инструменты, работая над своими заказами в течение дня и вечерами.

Обычно последние художники уходили после полуночи, но в здании оставались люди. Небольшая узкая лестница в углу второго этажа вела на чердак, к двери, за которой находилось помещение, занятое шестью мужчинами и женщинами, проживавшими на небольшой, но разделенной на три спальни площади. Всем им был от двадцати одного до тридцати трех. Одна из женщин была художницей и смогла снять это помещение за символическую плату. Хозяин здания, будучи крупным собственником жилья в явно капиталистическом Западном Берлине, в шестидесятые был юным радикалом и все еще разделял идеалы шести молодых обитателей мансарды.

Все они были членами Фракции Красной Армии, марксистско-ленинистской террористической организации, созданной в германии в 1970-м. РАФ совершала нападения на полицейских, служащих НАТО, богатых капиталистов и их собственность, как в самой Германии, так и в сопредельных странах.

Система безопасности жильцов была многоуровневой, но не особенно сложной. Днем, когда работала автомастерская и художественная студия, сотрудники неизбежно бы заметили любого полицейского или подозрительную машину. Ночью спящих могла предупредить сторожевая собака в автомастерской, хотя каждую ночь случалось немало 'ложных тревог'.

Кроме того, на лестничных клетках были установлены растяжки, соединенные с сигнализациями. Также один из 'жильцов' всегда нес 'ночную смену' - по существу, сидя на диване в гостиной перед телевизором со старым пистолетом-пулеметом 'Вальтер MPL' на коленях, или же с кофейником в обнимку на кухне.

Для одной из самых печально знаменитых террористических организаций, действовавших в Европе в последние пятнадцать лет, это были не особенно тщательные меры безопасности, но эти шестеро партизан РАФ не относились к верхушке организации, а та переживала не лучшие времена.

РАФ исчезла из новостей в последние несколько лет, и эта ячейка тоже ослабла. Они относились к третьему поколению Фракции Красной Армии, и не имели отношения к каким-либо нападениям с применением летальных средств, таким, как обстрел базы 'Раммштайн' в 1981 или неудачная попытка покушения на главнокомандующего НАТО Александра Хейга в 1979. Средства массовой информации описывали РАФ как деморализованную и дезорганизованную, и шестеро молодых людей, проживавших в квартире в Веддинге, были недалеки от этого описания.

* * *

В час ночи в среду участница ячейки Ульрика Рёбенс сидела на диване в гостиной, удерживаемая в бодрости кофе и никотином, и смотрела по видеомагнитофону бутлегерский фильм*. Она была поглощена фильмом 'Силквуд' с Мерил Стрип и Шер и сидела в темноте, грядя на зернистое изображение и пощелкивая предохранителем на своем пистолете-пулемете - небольшое проявления ее ярости в отношении американского правительства, преступно пользующегося ядерной энергией и не заботящегося о благополучии пролетариата, о чем повествовал этот фильм.