Всеволод Шипунский - Солдат и черт (СИ)

Совсем отчаялся солдат, хоть в петлю с такой жизнью! Закручинился, затосковал... Взглянул однажды на свою форму парадную, что ещё висела в его избушке на гвозде, и вспомнилась тут ему та самая барынька... И захотелось ему попроведать её, да проверить, как она своё обещание выполняет, как служивых принимает, чем поит-угощает.

Сказано – сделано. Утёр он слёзы горькие, вычистил свою форму да сапоги, саблю песочком отдраил, сам в баньке отпарился, оделся по форме, усы кверху закрутил, встал по стойке смирно и самому себе честь  отдал! Ай, да бравый молодец! И ать-два, ать-два – зашагал вон из дому. А как вышел за околицу, обернулся солдат и сказал стихами: «Прощай, деревня ты родная! Вернусь ли я когда, не знаю». Всплакнул, и был таков.

Долго ли, коротко ли, дошагал он до той самой губернии, и свернул в то самое поместье, где барынька жила. Зашёл он в широкие ворота каменные, усы подкрутил, и ать-два! ать-два! подходит к высокому крыльцу с широкой лестницей. Тут к нему главный камардинер спускается: «Кто таков? Что надо?» «Доложи, - говорит, - хозяйке-барыне, мол, солдат на постой просится»

Не успел главный камардинер подняться в покои, а тут и барынька спешит по лестнице, торопится встретить служивого. «Мы рады, солдатик! Располагайтесь у нас свободно... Эй, растопить баньку! да одеть солдата во всё чисто»

Тут-то вгляделась она через стёклышки свои и узнала солдата... Ой, что тут было! Охнула она, слёзы у ней покатились из глаз ясных, да на грудь солдату и упала. «Милый, - говорит, - а ведь я тебя ждала!» И повела его за собой в покои, да усадила в кресла бархатные, и сама напротив села.

Солдат дивится, но ничего: сел, кивер на пол поставил, сидит по стойке смирно. «Ах, солдат! То, что ты меня, вдову молодую, обесчестил – это-то ладно... Про то никому неведомо. Да и я хоть, в кои-то веки, ощутила силушку молодецкую. Но что я тебе покажу! – говорит, и зовёт громко: – Поди сюда, мальчик мой!» И вбегает к ним мальчонка, славный такой, шустрый да белокурый; если приглядеться - вылитый солдат, только без усов. «Вот сынок твой! – говорит барыня. – Зовут Ванечка».

Солдат так и онемел: сидит, глазами хлопает, не знает, что и делать. Обняла барыня мальчонку, поцеловала и отпустила с миром. «Эх, солдатушка, - вздыхает барыня. – Знаешь ли, каково это – вдове незамужней родить? Ведь как родила я Ванечку, так ни разу с тех пор в столицах-то не была! Так здесь, в деревне и сижу... Молодость и красоту свою гублю среди гусей да дворни. И никто в столичном свете о сынке моём не знает. Как мне там появиться??» «Чем прикажете вам помочь, сударыня барыня?» - робко говорит солдат, всю вину свою, наконец, осознавши. «Вот если б я была замужняя!.. Ах, как хорошо было бы!..» «Так чего же проще, сударыня? – говорит солдат. – Давайте я с вами запишусь... Законным супругом» «Ах, что ты! Как я могу, за простого солдата... Любить-то я тебя и так буду, - улыбается она ему с намёком. – Но вот замуж... Ах, в мужья мне не солдат, а генерал бы нужен!»

Понял тогда солдат, что полез со свиным рылом  в калачный ряд, догадался, что не в свои сани стал усаживаться. Встал он с кресел, поклонился барыне и говорит: «Желаю вам и сыночку вашему премного здравствовать. А меня прошу отпустить за ненадобностью» - повернулся на каблуках, и – ать-два, ать-два – пошагал вон из комнат.

«Постой! - подхватилась барыня. – Вот в шкапе у меня висит мундир покойного мужа моего, генерал-аншефа. Ну-ка, примерь-ка его!» «Зачем это?» «Примерь, чай, не убудет от тебя?» Надел солдат мундир: сукно тонкое, эполеты золотые, аксельбанты так и сияют. Натянул рейтузы белоснежные. Сидит на нём мундир, как влитой. Генерал, да и только! Ещё бы вместо усов солдатских – бакенбарды генеральские. «Ах, ты Боже мой! - говорит барыня. – Чисто муж мой покойный!.. Давай теперь тебе фамилию генеральскую придумаем... А потом и под венец! Хочешь ли, милый?» - льнёт к нему барыня.

А чего же солдату не хотеть? Когда жизнь богатая сама в руки идёт. «Был, - говорит, - у  нас на войне командир, генерал Голенищев. Хорошая фамилия для енерала!» «А я знавала одного старого генерала, фамилией Скобелев - вспомнила барыня. – Он ещё за мной ухлёстывал, старый дурень, но уж помер давно. Так пусть ты будешь генерал в отставке Голенищев-Скобелев! Только усы сбрей, милый» «Слушаюсь!» - отвечал солдат.

Тут же, как побрили его, созвала барыня всю дворню и вывела на крыльцо солдата в генеральском мундире, которого без усов никто и не узнал. «Вот, - говорит, - мой гость и жених генерал Голенищев-Скобелев. И его слово, - говорит, - для вас, мерзавцы – закон!» Тут весь народ – ему в пояс. «Поварам готовить обед праздничный! А всем остальным, канальи, тишину блюсти. Генерал отдыхать будет. Смотрите у меня!» И повела гостя в покои.

Тут весь народ стал на цыпочках ходить да шёпотом говорить, так что, как пошли из барских покоев стоны да крики любовные, все сразу услышали и обрадовались. Значит, к венчанью дело... Дай-то Бог!

Так простой солдат – крестьянский сын, стал генералом. Не настоящим, конечно, но тоже ничего – подходящим. С имением управлялся на диво: порол всю дворню, порол крестьян, а порою, и саму барыню, ежели не угодит! Ну, её-то не прилюдно, да и то, если в сердцах. Барыня терпела, а потом, после порки только любила солдата жарче.

Потом по столицам стали они разъезжать, в свете вращаться. Барыня обучила его всяким манерам да словам французским. И ничего! Никто в нём простого солдата не заподозрил. В общем, настоящим стал вельможею.

А уж сынок его, Ванечка, как подрос да пошёл в службу, стал истинный русский генерал Голенищев-Скобелев и отличился во многих делах и баталиях.

Так вот обманул солдат хвостатого. Хоть чёрт ему и помогал, а душу свою он ему не продал!