Александр Шаров - Малыш Стрела — Победитель Океанов (Сказки)

Возвращение Белой Королевы

Пока корабль отчаливал, пигмеи, и доктор, и медицинская сестра со шприцем махали им вслед рукой.

А Большой Слон размахивал длинным хоботом и трубил:

— Ту-ту-у-у, счастливого плавания!

И ещё он трубил:

— Прощай, Храбрый Настоящий Белый Слон Белой Королевы!

А ведь никогда раньше он не называл Маленького Слона его полным именем Ветер наполнил паруса корабля, и он понёсся по тихому синему и немного розовому на восходе, совсем спокойному морю.

Алёшка и Маленький Слон долго видели, как Большой Слон бежит сперва по серебристо-желтым прибрежным пескам, потом по совсем жёлтым пескам мимо Синих гор, по чёрным пескам, где не осталось злых Бурбурдов.

Они следили глазами за своим братом и слышали, всё слабее и слабее, все отдалённее и отдалённее, как тот трубит на бегу:

Скорее, скорееНа родину мою!Скорее, скорее,Ведь я ее люблю!

А после слоновья песня оборвалась, и Алёшка услышал тихий и нежный голос, певший:

Спи, моя радость, усни…

Алёшка приподнял голову и увидел над собой синие глаза и золотую косу, которые он знал всегда, но потом почти забыл.

И увидел, что он уже не на корабле, а в своей комнате, где за окном жёлтые, освещённые утренним солнцем липы вдоль больничной ограды.

— Ты Белая Королева? — спросил он.

— Я твоя мама, — ответила Королева с золотой косой и синими глазами, из которых почему-то полились слезы. — Ты не узнал свою маму?!

Лежать на руках завёрнутым в байковое одеяло было тепло и уютно, ещё теплее и уютнее, чем даже в слоновьем ухе. Алёшка то закрывал глаза, то открывал их, то засыпал, то просыпался.

Один раз, открыв глаза, он увидел Маленького Настоящего Слона Белой Королевы: тот стоял, как всегда, на подоконнике, в углу шахматной доски. Встретив взгляд Алёшки, Слон ещё тише, чем обычно, сказал:

— Она — Белая Королева и она — твоя мама.

— А почему у тебя нет короны? — сквозь сон спросил Алёша маму.

Мама не ответила, она всё плакала и плакала.

— Ты потеряла её там, где Бурбурды, чёрные пески и больные пигмеи? Ты плачешь оттого, что потеряла корону? Не плачь! Ты очень долго путешествовала? — спросил он ещё.

— Я ведь не знала, что ты так болен, — ответила мама, продолжая плакать.

— Я не по-настоящему болен, — сказал Алёшка. — Настоящие больные лежат в больнице — там, за деревьями, которые посадили вчера перед оградой, во-о-он в том большом доме среди парка. А я был здоровый, а после немного заболел и скоро совсем выздоровею.

Мама всё плакала и плакала, и слезы капали на лицо мальчика.

— Ты плачешь оттого, что очень устала, когда пу-те-шест-во-ва-ла? спросил Алёшка, высвободил руки из-под одеяла и погладил маму по мокрому от слез лицу. — Ты плачешь оттого, что Бурбурды хотели взять тебя в плен и продать в рабство? Но ведь с тобой был другой белый слон. Разве он плохо тебя охранял?

— Меня никто не охранял, — ответила мама. — И я не знала, что ты так болен…

А у двери, прислонившись к ней, стоял отец, и голова его была выше притолоки. Алёшка увидел, что лицо у него такое счастливое, каким прежде никогда не бывало.

МАЛЕНЬКИЙ МАК И ЗЕЛЕНОЕ СОЛНЦЕ

Это был самый обыкновенный кротёнок — в бархатистой шубке, с крошечным хоботком.

Вначале могло показаться, что от других обитателей Подземного Королевства Кротов, протянувшегося на расстояние ста пятидесяти семи тысяч земляных червей к северу и на расстояние ста тысяч земляных червей к югу, он отличается только одним — тем, что он такой маленький. Когда он родился, мать ласково погладила его сильными лапами с мягкими подушечками и, покачав головой, сказала:

— Ты словно игрушечный, и нет смысла придумывать тебе настоящее имя; я буду называть тебя просто «Маленький Крот».

И все согласились с ней:

— Да, кротёнок такой маленький и слабый, что, наверное, недолго протянет; незачем придумывать ему настоящее имя.

Но Маленький Крот всё жил и жил, хотя оставался всё таким же крошкой.

Когда наступил срок, его, как и остальных кротят, отдали учиться в Главную Кротовую Школу. И товарищи стали называть его не Маленький Крот, а коротко — «Мак».

Однажды Учитель, такой старый, что шуба его на ощупь казалась сухой, как прошлогодний опавший лист, рассказал кротятам, что когда-то, давным-давно, кроты жили не под землёй, в Великом Королевстве, а на поверхности земли, где летом нещадно жжёт солнце, особенно если ты одет в прекрасную кротовую шубу, и текут реки, в которых очень просто утонуть или попасть в зубастую пасть щуки. А вдоль берегов тянутся луга и леса, где водятся волки и медведи, от одного вида которых разрывалось сердце, потому что в те давние времена кроты были ещё не Великим народом, а обыкновенными «кротишками-воришками», как дразнились люди.

Учитель замолчал, вспоминая, может быть, те старые времена — ведь он был такой ужасно старый, что и тогда уже жил на свете, — а маленький Мак, сидевший в школьной норе на первой парте, тоненьким голосом спросил:

— А какое оно солнце, господин Учитель?

— Белое, горячее и страшное! — ответил Учитель.

— А какие они, реки? — продолжал спрашивать Мак.

— Синие и страшные!

— А какой он, лес?

— Зелёный и страшный!

— А луга?

— Пёстрые и… и красивые, — неожиданно для самого себя закончил Учитель.

Он сказал так потому, что вдруг вспомнил, будто видел их только вчера — луга, покрытые ковром цветов: красных тюльпанов, белых ромашек, гвоздики, и даже будто почувствовал медовый запах клевера.

И вспомнил, как жужжали пчёлы, пролетая над лугами, и как красиво пели соловьи и малиновки.

Он повторил: «пёстрые и красивые» и очень рассердился на себя, но ещё больше рассердился на любопытного маленького Мака и сказал:

— В твою крошечную голову не влезет и сотой доли Великой Кротовой Науки, а ты ещё выдумываешь всякие глупые вопросы и мешаешь прилежным школярам заниматься. Запомни хорошенько, Мак: если ты не исправишься, придётся выгнать тебя из школы!

Но Мак не испугался. Может быть, потому, что сам был такой маленький и сердце у него было таким маленьким, что Страх в нём не умещался: Страх ведь большой!

А может быть, он почти и не расслышал слов Учителя, а всё думал и думал, как это понимать: «луг пёстрый и красивый»?

И что это за слово «красивый»?

И как интересно было бы это увидеть: луг, и страшное белое солнце, и страшную синюю реку, и страшный зелёный лес.

Тем временем урок окончился.

А на другой день Учитель стал рассказывать кротятам, как Великий Король Крот собрал кротиный народ и научил его рыть подземные ходы лапами, хоботком и зубами. Кроты вырыли подземные ходы, и подземный дворец для Короля, и подземные каморки, чтобы хранить зёрна, сушёных пауков, корни, сушёных земляных червей и личинки майских жуков.

Тогда весь Кротовый Народ ушёл под землю. Но иногда некоторые глупые кроты вдруг убегали из Подземного Королевства неизвестно куда и не возвращались.

Учитель замолчал. Может быть, он задумался о том, что и сам в молодости задумал было уйти из Подземного Королевства.

А пока он молчал и думал, маленький любопытный Мак, сидевший на первой парте, спросил тоненьким голосом:

— А почему некоторые кроты вдруг уходили куда-то?

— Вероятно, они хотели последний раз взглянуть на солнце, реку, леса и луга… — начал было Учитель.

Он как бы со стороны услышал свои слова и закричал страшным, сердитым голосом:

— Потому что они были ужасно глупые, совершенно как ты, маленький Мак, и выдумывали всякие дурацкие вопросы, вместо того чтобы прилежно учиться Великой Кротовой Науке!.. И ещё потому, что тогда мы, кроты, были ещё зрячими. И перед каждым из нас летал светляк, — иначе мы бы заблудились в подземных ходах. А светляки любят луга и леса, прибрежные ивы, и некоторые из них уводили за собой молодых кротят…

Учитель замолчал, вспомнив своего светляка: «Где-то он сейчас, мой летучий огонёк… Как было бы прекрасно увидеть его ещё хоть раз перед смертью; ведь я такой старый и, наверно, скоро умру. Последний раз хоть издали увидеть моего весёлого светлячка…»

Тем временем урок окончился.

А на другой день Учитель рассказал, как Великий Учёный Крот сообщил КоролюКроту, что если каждый кротёнок с детства будет съедать после уроков по одному сушёному пауку, на глазах его непременно вырастет толстая кожа. И он уже не станет мечтать о том, чтобы последний раз взглянуть на солнце, лес и луга. И светляки станут не нужны слепым кротам — их можно будет переловить, высушить и спрятать в кладовые.