Дагмар Нормет - Засыпайка в рыбацкой деревне

Мати от всей души пожалел Алину.

— Зато теперь ты делаешь чудные ковры, — сказал мальчик, чтобы хоть чуть-чуть утешить ее. — У нас в Кивинеэме два твоих ковра, и у тебя в комнате на полу такие коврики — глаз не отвести.

— Я задумала сделать особенный ковер: на нем будет весна, будут паруса и…

Алина запнулась на полуслове с открытым ртом и изо всех сил зажмурила глаза. Потом закрыла рот и открыла глаза: не обманывает ли ее зрение?

Нет! Все так и есть: тенниски Мати разгуливали по кухне сами по себе! Синие тенниски с белым рантом прошествовали мимо плиты к двери. Дверь сама собой отворилась, и тенниски, переступив порог, направились в комнату. Тупс с любопытством шел за ними следом.

— Мати, твои тенниски! — к Алине вернулся дар речи. — Твои тенниски…

Но Мати уже вскочил в комнату и закрыл за собой дверь.

— Тенниски видны! — зловеще прошептал он.

— Не может быть! — Засыпайка в сомнении повернул шапку козырьком назад.

— Сам посмотри!

Засыпайка надел волшебную шапку правильно и исчез. Он проверил себя: пошевелил руками, но не увидел их. Ног тоже нет. Ничего не видно. А тенниски нахально торчали посреди пола, словно и не были сейчас надеты на ноги невидимого Засыпайка. Что бы это значило?

Когда Алина вошла в комнату, Мати как раз надевал свои тенниски.

— Ох, уж этот Тупс, — притворно досадуя, произнес он. — Ему, видите ли, тапки мои погрызть захотелось!

— Это Тупс их притащил? — с сомнением спросила Алина.

Тупс возмущенно залаял.

— Мои нитки! — вспомнила Алина и кинулась в кухню к красильному чану.

— В жизни не грыз тенниски, — заявил обиженный Тупс. — Терпеть не могу резину!

— Резиновые подошвы! — протянул огорошенный Засыпайка, став видимым. — Ну, конечно! Как я сразу не догадался на резину волшебная сила моей шапки не действует!

— И сразу на меня все сваливать! — огрызнулся Тупс, продолжая подвывать и тявкать.

— Дурья башка! — взорвался Мати. — Что же, по-твоему, надо было рассказать ей про Засыпайку?

— А почему бы и нет? — щенок чуть присмирел. — Она человек понятливый.

— Очень даже понятливый! — произнес кто-то тоненьким голоском.

КТО?

Засыпайка вопросительно взглянул на Мати. Мати — на Тупса.

Тупс принялся обнюхивать комнату, обошел кресло-качалку и встал перед круглой корзинкой, в которой Алина держала шерсть. Щенок с урчанием косился на большие желтые, красные, зеленые и лиловые клубки. Особенно опасными казались ему тонкие вязальные спицы, которые шипами торчали из начатой рукавички.

Тупс предостерегающе зарычал.

Желтый клубок шевельнулся.

Тупс чуть отступил, сердито замахал хвостом и зарычал громче.

Клубку это не понравилось. Раз! — он выпрыгнул из корзины и укатился под кресло-качалку.

Засыпайка для порядка оглядел комнату: на полу — желто-коричневый полосатый ковер, на кровати — покрывало с вышитыми растениями и птицами. На книжной полке под окном — белая морская раковина гигантского размера. На стене картина — трехмачтовый парусник. И — ни души. Неужели тоненький голосок раздавался из клубка? Засыпайка соединил концы указательных пальцев и пробормотал:

Трипс, трапс, трулльВосемь дырок,Пять кастрюль!

И тут клубок завертелся волчком! Закрутился быстро-быстро и превратился в желтое пятно, потом в желтое облако.

Глядь! — под креслом-качалкой лежит на животе бабулька в полосатой юбчонке.

— Ай-ай-ай! — запричитала она и потерла макушку, которую украшал чепчик с кружевной каймой.

— Что с тобой? — участливо спросил Мати.

— Бесстыжий мальчишка! — фыркнула бабка. — Качалка огрела меня по голове, а он еще спрашивает, что со мной.

Но Мати уже и сам догадался, что произошло. Старушка, явившись из клубка, не уместилась под качалкой в полный рост. Она ударилась головой о сиденье кресла и растянулась.

— Как тебя зовут? — заносчиво спросил Засыпайка. В жизни он не видел, чтобы кто-то рождался из клубка шерсти. Внезапное появление и исчезновение он считал только своей привилегией.

— Я — Тинка-Шерстинка, — сказала бабулька, выбираясь из-мод кресла-качалки. Она стояла перед Засыпайкой — толстенькая, с круглыми щечками: точь-в-точь кукла в народном костюме. — А вы кто такие? И что вам от меня надо?

Но в это самое время открылась дверь, и в комнату вошла Алина. Засыпайка повернул шапку в нормальное положение и исчез. А Тинка-Шерстинка опять обернулась желтым клубком и юркнула в корзину.

— Сняла чан с плиты, — сказала хозяйка. — Теперь пусть остынет. А мы тем временем сходим в магазин. Хлеб нужно купить, да и конфеты нам тоже не помешают, как ты думаешь?

А что тут думать. Мати конфеты никогда не мешали.

История восьмая,

в которой рассказывается о камне-крепости, о тайнописи Тинки-Шерстинки и о голубом коне

— Мати! Мат-ти-и!

Майли стояла во дворе хутора Кивинеэме и растерянно озиралась. Она пришла поиграть, но приятеля нигде не было. За калиткой сверкало море. Две чайки с криками носились у нее над головой. Они гонялись за третьей, а та, хоть и держала в клюве рыбешку, ловко увертывалась от них. Потом все стихло.

Майли чуть не плакала. Ведь тетя Салме ясно сказала, что Мати во дворе. Ну, и где же он?

А он сидел в своей крепости и тихонько посмеивался.

— Ни звука! — прошептал он Засыпайке, который уже сунул пальцы в рот, намереваясь свистнуть, как учил его Мати.

Крепостью был большущий серый валун, он лежал в углу сада, за черемухой. Камень порос мягким зеленым мхом. Одно удовольствие было играть здесь или просто так сидеть, думать. Отсюда Мати и Засыпайка видели весь двор и сад, и берег был тут же, прямо за оградой. А вот их не увидишь, никому и в голову не могло прийти искать их здесь — густые заросли черемухи скрывали валун от чужих взглядов.

Друзья притаились: сидели на корточках и с замиранием сердца ждали, что же будет. И тут Засыпайке страшно захотелось чихнуть.

— Апчхи! — Ап-апчхи! Апчхи! Ап-апчхи! Все оттого, что я вчера в воду свалился, — оправдывался он.

— Да знаю я, где вы! — обиделась Майли. — Ну и прячьтесь. Мне-то что! Не хочу я с вами играть. Я домой пойду…

Но с места она не двинулась, только голову повернула. И Мати разглядел, как у нее по щеке катятся две слезинки.

— Ну, разнюнилась! — буркнул он, оправдываясь. — Мы просто играем в прятки!

— Вот и прячьтесь, сколько влезет. И не подумаю вас искать! — фыркнула Майли и медленно, будто через силу, пошла к калитке.

— Майли, иди сюда, что я тебе расскажу, — попытался остановить ее Мати. — А мы вчера видели Тинку-Шерстинку. Она живет у Алины.

— На даче? — Майли стало интересно.

— Нет. Она всегда живет у Алины.

— Я здесь, в деревне, всех знаю, а про Тинку-Шерстинку слыхом не слыхивала, — удивилась Майли. — Какая она?

— Она живет в корзине с нитками, — добавил Мати.

— Мы можем позвать ее сюда, — предложил Засыпайка.

— Как это? — не понял Мати.

— Запросто, — усмехнулся Засыпайка, соединил концы указательных пальцев и торжественно произнес:

Трипс, трапс, трулльвосемь дырок пять кастрюль.

Все замерли, — что теперь будет?

Вначале ничего не было.

— Гляди! — вскрикнул вдруг Мати.

По траве катился большой желтый клубок шерсти, он ударился о камень-крепость, и вот перед ними распласталась на животе Тинка-Шерстинка.

— Странно, почему она каждый раз появляется на животе? — озабоченно спросил Засыпайка. — Может, я неправильно ее вызываю?

Тинка-Шерстинка поднялась и зажмурилась — похоже, она не привыкла к яркому солнечному свету.

— А где мое кресло-качалка? А где моя корзинка? — захныкала она. — И куда это я попала?

— В сад на хуторе Кивинеэме, — учтиво объяснил Мати.

— Это другой конец света? — перепугалась Тинка-Шерстинка.

— Да нет! Ты все там же, в Кясму, только в другой семье, — рассмеялся Мати.

— А как я сюда попала?

— Это я тебя вызвал, — сказал Засыпайка.

— Потому что я захотела на тебя посмотреть, — добавила Майли.

— Да кто вы такие? И чего вам от меня надо? — рассердилась Шерстинка.

— Я хотела с тобой познакомиться, — повторила Майли.

— Не могу я тыщу дел сразу делать! У меня вон еще варежки не довязаны, — проворчала бабулька и быстро задвигала спицами, на которых висела почти готовая пестрая рукавичка.

— Какая красивая! — похвалил ее Мати, чтобы хоть немного смягчить Тинку-Шерстинку.

И правда, гостья оттаяла.

— Этот узор называют мушками, — объяснила она уже намного любезней.

— В самом деле похоже на муху! — удивилась Майли.

— Разумеется, похоже, еще бы не быть похожей! — Шерстинка вдруг стала необыкновенно словоохотливой. Видно, намолчалась в своей корзинке и теперь обрадовалась неожиданным собеседникам. Спицы замелькали еще быстрее, и вдогонку им пустился рассказ Шерстинки.