Многоножка - Вячеслав Береснев

приеду. Будь на связи, договорились? Телефон взяла?

— Да, — Тамара хлопнула по сумке. — Давай!

— Удачи, мышка, — и прежде, чем Тамара успела что-то сказать, он снова закрыл шлем, дёрнул ручку и тронулся с места, уезжая.

Тамара с улыбкой отсалютовала ему в спину и двинулась в сторону подъездов.

Возле одного из них её уже ждали Серёжа, Ромка и Саша Солнышев. Серёжа был с большой сумкой за спиной: в ней лежала камера.

— Всем привет! — помахала им Тамара. — Вы чего тут стоите?

— Домофон не работает, — объяснил Серёжа. — Мы Агатину квартиру набираем, а он скидывает. Сами только недавно пришли. Решили тебя подождать.

— И что, никто не проходил?

— Пока ещё нет… — буркнул Саша, а затем как-то съёжился и покашлял в кулак.

— И ты тоже болеешь? — спросила Тамара сочувствующе. Сама подумала: «стоило Нюру оставить дома, чтобы никого не заражала…»

— Сейчас чёт все болеют, — сказал Ромка. — Вон батя у меня тоже хандрит. Сильная зараза.

— Вы смотрите, не простывайте, — сказала Тамара ему и Серёже. — А ты, Саш, нормально?

— Да всё ОК, — вяло улыбнулся тот. — Просто кашель. Ничего страшного.

— Ага, «ничего страшного». Не запускай, а то хуже станет…

Домофон запищал: из дома вышел мужчина в шапке и зелёной телогрейке. Пропустив его, команда зашла внутрь.

До Агаты здраво решили подниматься на лифте.

Пока ждали, Серёжа спросил:

— Она дома вообще?

— Должна быть, — кивнула Тамара.

Лифт с глухим стуком раскрыл двери, и они зашли внутрь. Кабина была широкой и прямоугольной: видимо, им попался грузовой. На одной из стен висело зеркало, в котором Тамара себя машинально рассмотрела в блеклом свете. Немного растрёпанные волосы, но в целом — всё в норме.

— Нам на какой? — спросил Серёжа у панели.

— На девятый. Это кнопка «пять».

Двери закрылись и лифт медленно двинулся вверх. Все молчали. Саша, прислонившийся к стене, снова закашлялся. Тамара поёжилась.

— Холодно тут? — зачем-то спросил Ромка.

— Ага. Вроде март, а всё холодина…

— Да ты наверное легко оделась, вот и мёрзнешь.

— Одевается, как хочет, тебе-то что, — неожиданно подал голос Саша.

Все разом посмотрели на него.

— Мне ничего, а тебе что? — спросил Ромка удивлённо. — Какие-то проблемы?

Стоило ему договорить, как лампочки на потолке погасли, и всё вокруг погрузилось в кромешную тьму. Лифт затих, остановившись, и наступила гробовая тишина.

Спустя пару секунд раздался Серёжин голос:

— Да вы что, шутите…

29. В лифте

— Костя, опять лежишь?!

— Да. Бью рекорд по неподвижности.

Первым делом Тамара нашарила в полной темноте сумку, открыла её, запустила руку внутрь и вытащила телефон. Экран засветился, разогнав темноту лифта. На Тамару обратились встревоженные взгляды парней.

— Всё плохо, да? — спросил Серёжа, взглянув в потолок.

Пиликнув «РАЗРЯЖЕН», Тамарин телефон издал последнюю свою вибрацию и «умер».

— Вот теперь да…

Ребята подоставали свои телефоны, которые, надо думать, догадались зарядить перед выходом. Тамара мысленно обругала себя за недальновидность. Теперь ни связи с Егором, ни точной гарантии, что она вернётся домой вовремя…

— Может, починят сейчас? — Саша, тоже включивший свой телефон, тщетно попробовал понажимать на кнопки. Ничего не работало.

— Тамара, ты Агатин номер знаешь?

— У меня он был забит, но теперь не посмотреть, тел разрядился.

Издав тяжёлый вздох, Тамара обречённо опёрлась спиной на стенку, поглядев в потолок. Их отражения в зеркале лифта выглядели зловеще из-за бледного света трёх телефонов.

— Значит, надо звонить лифтёрам, — сказал Серёжа. — Вон, там номер есть…

Номер действительно был записан наверху, над панелью, чёрным маркером. Кое-где поистёрся, но разобрать можно было.

— Зашибись, поснимали… — угрюмо сказал Саша. — Мог бы дома сидеть …

— Вот именно, кто тебя вообще тянул? — сказал ему Ромка. — Ты ж монтажёр, что тебе понадобилось…

— Кто бы говорил. С тобой даже первую сцену кое-как сняли…

— Тебе что-то не нравится?!

— Заглохните оба!!! — прикрикнул на них Серёжа. — Я лифтёрам звоню!

Ромка зло зыркнул на него, но ничего не сказал. Саша сердито скрестил руки на груди. Тамаре показалось — ещё чуть-чуть, и эти двое начнут метать молнии. Она поплотнее вжалась в тёмный угол.

— Алло? Здравствуйте, мы в лифте застряли… Какой адрес? — Серёжа повернул голову к Тамаре. Та назвала, и он повторил в трубку. — Да… Не знаю, какой этаж. Ага… — помолчал, слушая что-то. — В каком смысле… Ладно, хорошо…

Ответ звучал не слишком уверенно. Завершив звонок, он оглядел ребят.

— Ну что… Мы попали, братцы.

— Что тебе сказали?

— Тётка сказала, что пошлёт кого-нибудь за нами, но не знает наверняка, что он сможет сделать, потому что в доме отключили электричество.

— Чего?! Днём в субботу?! — ужаснулся Саша. — Так ведь не делают!

— Делают, — мрачно и скучно произнёс Ромка. — В нашей дыре и не такое бывает. Я как-то раз…

— Меня твои истории не волнуют, — перебил его Саша. — Главное — через сколько мы выберемся отсюда?

— Откуда мне знать? — Серёжа, кажется, тоже начинал на него сердиться. — Если будешь дёргаться, нам это точно не поможет. Успокойся.

— Вообще чёт он нервный какой-то…

— Да он всегда таким был.

— Ещё пообсуждайте меня здесь! Я вообще-то всё слышу!

Тамара ощущала невероятную неловкость — настолько сильную, что голова кружилась. К двум метателям искр, кажется, был готов присоединиться третий, и ситуации это нисколько не помогало. Если она не вставит свои пять копеек, всё может обернуться очень плохо… Но что можно сказать трём парням, уже готовым сорваться друг на друга?

— Да больно нам надо обсуждать такого, как ты.

— Пошёл ты.

— Слышь, парень, за базаром следи, ладно? — Ромка подступил вплотную к Саше. — А то что-то у меня кулаки сегодня чешутся…

— Отвали! Я тебе ничего не сделал!

— Успокойтесь оба, — вздохнул Серёжа. — Драться будете, как выберемся отсюда.

— Да он зассыт и сбежит…

— Ром, — сказала Тамара дрожащим голосом. — Остынь. Не лезь к Саше.

Он обернулся к ней, посветив в её сторону телефоном.

— «К Саше»? А чего это ты его защищаешь? Вы что, друзья с ним, что ли?

— Д… — Тамара на секунду замешкалась: а считал ли её Саша другом всё это время? — Да! Он мой друг, ясно?

— Ты поаккуратнее с ним, — сказал ей Серёжа. — А то Нюра с ним вон тоже «просто дружила»…

Тамара хлопнула себя по лицу: вмешивайся, не вмешивайся — ситуация с каждой секундой становилась всё хуже, потому что никто из троицы, кажется, не собирался останавливаться во взаимных обвинениях. И каждому из них явно было, что предъявить другому…

— Слушай, нашёл, что вспомнить, а! Это было давно, и вообще тебя не касается…

— Ещё как касается. Нюра мой друг, а ты…

— Она и моим другом была тоже!