Борис Карлов - Новые приключения Незнайки: Снова на Луне

Глава двадцать восьмая

Ночной полет. Обер-атаман Пшигль действует как профессионал; доцент Квантик ведет себя как дилетант, потому что его обучали совсем другому

Не прошло и часа, как восемь фигур, облачённых в космические скафандры с реактивными ранцами, взмыли в чёрное ночное небо.

Лететь приходилось по касательной, потому что ледяной туннель в это время суток находился где-то над Большим Материковым проливом и продолжал смещаться в сторону полуострова Клушка. Догоняя время, стремительно уносящиеся огоньки-кометы скрылись за восточным горизонтом.

Вот впереди снова забрезжил вечер, стало светлее, внизу заблестела вода пролива. Вот стало совсем светло: они догнали вчерашний день, ещё только катившийся к вечеру на западе полуострова Клушка.

– Вверх, за мной, – скомандовал Квантик, и вереница комет-коротышек круто рванулась вверх, прорезав слой облачности, словно рыхлый снег.

В сиянии светящегося газа, обволакивающего изнутри скалистую небесную твердь, стали видны обращённые книзу своими вершинами покрытые инеем каменные горы, ущелья и долины, сверкающие и искрящиеся в свете дня.

Зачарованные представившимся зрелищем, бандиты нарушили строй, беспорядочно разлетелись, и обер-атаман Пшигль сразу воспользовался этим. Оказавшись позади, вне поля их зрения, осторожно маневрируя, он подлетел к ближайшей фигуре и повернул краник подачи топлива. Двигатель зафыркал, давая первые сбои. Пшигль залетел со спины к другому бандиту и проделал с его реактивным ранцем ту же самую операцию.

– Эй! – закричал первый в переговорное устройство. – У меня мотор сломался! Я падаю!..

– Ай! – закричал второй. – Держите, держите меня скорее!!

В это время доблестный полицейский уже подлетал к третьему бандиту. Но тут третий, оказавшийся Ханакондой, повернулся к нему лицом.

– Пшигль! – прохрипел он в ярости. – Это Пшигль, стреляйте в него!

И он первый дал очередь из автомата, но, по счастью, его закрутило, и все пули пролетели мимо. Не долго думая Пшигль отстегнул ранец и полетел вниз, следом за Хорьком и Губошлёпом, которые продолжали вопить, обезумев от страха.

– Тише, вы! – прикрикнул на них обер-атаман. – Сейчас раскроются парашюты, ничего с вами не будет.

Воспользовавшись замешательством, Квантик тоже сделал движение, чтобы скинуть с себя ранец, но Ханаконда, зорко за ним следивший, сразу нацелил на него ствол автомата:

– Даже не пытайтесь, господин Квантик. С такого расстояния я не промахнусь.

Над головами Хорька и Губошлёпа хлопнули парашюты, и они сразу перестали вопить. Потягивая то одну, то другую лямку, Пшигль старался держаться от них поблизости. Автоматы эти двое в панике побросали, и теперь опытный полицейский намеревался взять их голыми руками.

Так оно и вышло. Едва коснувшись земли и не дав бандитам опомниться, Пшигль вылез из своего скафандра, снял с пояса наручники и щёлкнул замками на их запястьях. Наручников была только одна пара, поэтому Хорьку достался браслет на левую, а Губошлёпу на правую руку. Поднявшись, они сделали попытку побежать, но вышло так, что побежали они в разные стороны, тут же упали и завыли от боли.

Пшигль свинтил с их голов гермошлемы и скомандовал:

– А теперь вперёд, чуда морские. До ближайшего участка будете топать прямо в обмундировании. Придется, конечно, как следует попотеть, да уж ничего не поделаешь. Зато в каталажке обещаю вам холодный душ из шланга. Ну, живо!..

Они находились поблизости от Фантомаса. Вдалеке, за мокрым картофельным полем, уже виднелись первые городские застройки. Двое коротышек в пузатых скафандрах и один в полицейской форме поплелись напрямик, увязая по щиколотку в черноземе.

Глава двадцать девятая

Как легкомысленное времяпрепровождение Фуксии и Селёдочки поставило под большой вопрос дальнейшую судьбу Жмурика, Тефтеля, Ханаконды и Росомахи

Прошла неделя с тех пор, как спасательная экспедиция земных коротышек совершила посадку на лунной поверхности. И прошло три дня с тех пор, как астроном Стекляшкин и писатель Смекайло остались вдвоём в ракете наблюдателей. Наблюдать было нечего и, соответственно, передавать на Землю тоже было нечего. Но скучать им не приходилось: обе эти творческие натуры были целиком поглощены своей работой. Стекляшкин, пользуясь идеальными условиями для астрономических наблюдений – такими, как полное отсутствие облаков и вообще какой бы там ни было атмосферы, затрудняющей видимость, – проводил всё время у телескопа. Смекайло же продолжал неустанно испещрять страницу за страницей черновыми записями своего первого романа. И это было удивительно, потому что роман должен был создаваться прямо с натуры. То есть Смекайло намеревался описывать художественным словом ход экспедиции со всеми приключениями, опасностями и репликами героев. Однако Смекайло ничего подобного видеть и слышать не мог, потому что не выходил из ракеты и даже вообще редко поднимал голову от бумаги.

Время от времени кто-нибудь из этих двоих вспоминал, что нужно поесть, тогда он звал другого, и они вместе уминали порядочное количество содержимого всевозможных пластиковых бутылочек, тюбиков и брикетов. Потом Стекляшкин залезал в скафандр и отправлялся к расположенной в маленькой пещере радиостанции. Эта радиостанция, напомним, имела брошенную в расщелину проволочную антенну, поэтому оттуда можно было держать связь с находившимся в зоне риска экипажем сталкеров, сильно размножившимся за счёт нескольких переметнувшихся наблюдателей. Но поскольку вплоть до последних событий все посторонние радиосигналы в эфире глушились местным правительством, связи между сталкерами и двумя оставшимися на поверхности наблюдателями не происходило. Тем не менее Стекляшкин честно наведывался в пещеру после каждого приёма пищи и выходил в эфир с позывными.

В описываемое время эти двое как раз вспомнили об ужине и, расположившись в кают-компании, поглощали ёмкости с незатейливой космической пищей.

– Знаете, меня уже начинает беспокоить их отсутствие, – сказал Стекляшкин, обращаясь к своему ставшему чрезвычайно рассеянным приятелю. – Если в ближайшее время они не появятся или не выйдут на связь, надо будет принять какие-то решительные меры.

– Мне кажется, что волноваться ещё рано, – возразил Смекайло. – Пускай пройдут хотя бы сутки, а уж там…

– Сутки? Сколько же они, по-вашему, отсутствуют?

– Ну, часа три или четыре…

– А трое суток не хотите?

– Трое суток?

– Конечно! С тех пор как они спустились, прошло уже более трех суток!

– Да что вы говорите! Вот что значит, позабыв обо всём, оседлать крылатого коня вдохновения!..

– Знаете что, дружище, – Стекляшкин похлопал писателя по плечу, – коню вдохновения тоже не мешало бы передохнуть; пора бы вам выйти из ракеты и прогуляться пешком. Разомнётесь, посмотрите по сторонам, в конце концов. Сейчас я иду, и вы тоже одевайтесь.

– Что ж, пожалуй, вы правы, – согласился Смекайло. – Я иду с вами.

Два наблюдателя благополучно добрались до пещеры, Стекляшкин подключился к радиостанции, настроился на нужную частоту и, к своему удивлению, не услышал в эфире противного гудения глушилок. Вместо этого в переговорные устройства ворвались отчаянные позывные:

– Ракета «ЗОВ» вызывает ракету «ФиС»! Стекляшкин, отзовись!..

– Да! – крикнул Стекляшкин. – Я здесь! Я слушаю!

– Это мы! Фуксия! Селёдочка! – наперебой закричали Фуксия и Селёдочка.

– Что у вас случилось?

– Не у нас, у вас! Возвращайтесь в ракету! Закройтесь, включите защиту, никого не пускайте! Они летят к вам, они уже рядом!

– Чего-чего? – глупо сказал Стекляшкин и выглянул из пещеры.

Увиденное заставило его сказать «ой»: к ракете торопливо приближались пятеро коротышек в скафандрах лунного образца.

– Что! Что случилось?!

– Они… они, кажется, уже здесь.

В наушниках стало тихо. Четверо из прибывших коротышек поднялись по трапу, но пятый вдруг вырвался и побежал. По нему начали стрелять, и пули вокруг него взбивали маленькие фонтанчики пыли.

– Погодите… – сказал Стекляшкин. – Кажется, один из них бежит к нам.

– Будьте осторожны, они вооружены!

Стекляшкин совершенно растерялся, но тут коротышка закричал:

– Это я, Квантик! В ракете кто-нибудь остался?

– Нет, – ответил Стекляшкин. – В ракете никого нет.

Они были хорошо знакомы, поэтому представляться не было нужды. Узнав, что в ракете никого нет, Квантик вздохнул с облегчением.

– А программа возвращения уже введена в компьютер?

– Кажется, ещё нет. Фуксия, Селёдочка, что вы оставили в главном компьютере?

Фуксия и Селёдочка молчали. Им было стыдно признаться, что в главном бортовом компьютере они оставили диск с игрой в космические догонялки. Так они в последние часы коротали время, чтобы унять волнение в ожидании сигнала от «Дружка».