Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

Я принялась толочь розовую герань, стараясь работать как можно тише, чтобы спросить:

– Флорин говорит, что и думать о проклятии не надо, ведь князь сделал всё возможное, чтобы снять его, но… А что именно было сделано?

Марджит, только что подкинувшая дров в печь, выпрямилась и вытерла капли пота на носу.

– Отправляли княжон спать по разным комнатам, – сказала она самодовольным голосом, и тут я поняла: ей нравится, когда её о чём-то расспрашивают. – Отсылали из замка. Даже пытались выдать их замуж… ну, почти. Княжна Марикара проделала весь путь до Стирии, чтобы выйти замуж за тамошнего герцога, но в ночь перед свадьбой герцог заснул глубоким сном да так и не проснулся.

– Как те, что спят в западной башне, – сказала я.

Марджит бросила на меня пытливый взгляд:

– Да. Он единственный из этих спящих не оказался в той башне. Его мать ухаживает за ним по сей день.

Нахмурившись, я заворачивала измельчённые травы в мешочки из марли и связывала их верёвкой.

– И что бы кто ни делал, ничего не изменилось?

– О, очень даже изменилось, клянусь костями моей матери! Такой ветер поднимается, и недра замка так трясутся – совсем по-другому, не то что раньше. В каждую башню молния ударяла.

Я бросила травы в воду и смотрела, как тени от марлевых мешочков плывут по мозаичным изображениям Нептуна и его дельфинов. Из правого глаза у него выпало три кусочка, что придавало Нептуну нахальный и не богоподобный вид.

– Ты же больше не собираешься проказничать, я надеюсь? – Тяжёлые брови Марджит сошлись, и она подчёркнуто посмотрела на мои травы.

– Сегодня никаких проказ, Марджит.

Банщица положила нагретые камни в воду, и комната наполнилась паром с запахом трав. Марджит сделала глубокий вдох:

– Хорошо. Пахнет приятно. Ничего общего с супом. И как раз вовремя. Они уже здесь.

Княжна Марикара первая вошла в купальню. Она всегда входила первой, чтобы никто не забыл, что она старшая законная дочь князя. По крайней мере, так утверждала Марджит. Следом появилась Отилия под руку с Надией. Отилия улыбнулась, и Надия неуверенно повторила за ней. Остальные не обратили на меня внимания, и я выскользнула в коридор, где пришлось толкаться среди княжон, ожидающих своей очереди в купальню.

Лакримора, та самая, которая назвала меня Капустной девочкой, вошла как раз в тот момент, когда я собиралась уйти. Я сделала шаг в сторону, но она пошла прямо на меня и, вытянув длинную шею, точно разъярённая гусыня, прошипела:

– Правильно сделала, что не осталась в нашей башне, подмастерье.

Последнее слово она произносила максимально долго: «подмассссстерье», и в конце оскалилась.

Я отвернулась, сделав вид, будто ничего не слышала, хотя по этикету мне полагалось сделать реверанс.

В травной за столом Дидины никого не было, зато её уже дожидалась целая куча цветков асфоделя. И брат Космин тоже ещё не явился. Полуденное солнце он предпочитал встречать, ворочаясь в кровати и портя воздух. Монахи очень трепетно относятся к таким ритуалам, как пускание газов и вычёсывание блох, – по крайней мере, так мне рассказывали монахини.

Мне нравилось, когда в травной я была совсем одна. Я разбирала стопки мисок, аккуратно расставляла на полках банки, бутылки и терракотовые горшки, сортировала травы на подносах именно так, как надо, а потом садилась на свой стул и представляла, что всё это – моё. Мысленно я переставляла шкафы и мечтала, что, в отличие от брата Космина, буду заготавливать травы наилучшим методом, а не как попало. На стеллаже справа от двери будут стоять горячие настойки, на стеллаже слева – холодные. На полках на дальней стене – отвары, микстуры, масла, мази, на ближней – бальзамы, эссенции, экстракты, сиропы, леденцы от кашля и сладкие лекарства.

Но сегодня, вместо того чтобы мечтать, я возьму лучшую книгу в библиотеке брата Космина – трактат «Книга простой медицины»[2] святой Хильдегарды, – чтобы составить список трав, которые могут пригодиться для снятия проклятия.

Мне нравилось читать эту книгу; Хильдегарду Бингенскую я почитала своей личной святой. Она основала два монастыря и была их настоятельницей, и не только превосходно с этим справлялась, но и успевала писать песни и книги, в том числе работы по лекарственным растениям, которые читают травники по всему миру.

Но книги на обычном месте не оказалось. Оглядевшись, я увидела её на столе Дидины и, взяв трактат, принялась листать страницы. Я наткнулась на интересные разделы про оживление людей и переписала их в свой личный дневник – это был просто сложенный веером лист выскобленного пергамента с рисунками разнообразных растений.

Вошла Дидина и, сев на своё место, взяла свой пестик – и только тут заметила меня:

– Что ты делаешь?

– Конспектирую. Тут в основном на латыни, но я, кажется, почти всё разбираю. – И тут я запнулась, вспомнив, что Дидина не читает и не говорит на латыни; она с трудом разбирает церковнославянский и немножко знает по-саксонски. Тогда что «Книга простой медицины» делала на её столе? – А зачем ты…

– Тебе надо идти собирать цветы на букеты княжнам, – сказала Дидина.

– Это я всегда успею, – ответила я. – Но зачем ты… – Я бросила взгляд на страницу, которую конспектировала: «золотушные язвы на шее»…

Дидина захлопнула книгу и уставилась на меня. Но мне было всё равно – моё внимание было приковано к тонкому кусочку пергамента, который, вылетев из книги, упал на пол.

Мы обе нырнули под стол, но я первая схватила листок и увидела заголовок, написанный на непривычном варианте саксонского: «Растения, кои наделяют невидимостью».

Невидимостью? Нахмурившись, я стала читать дальше: «Соберите золотым ножом…»

Дидина схватила меня за ноги и вытащила из-под стола. Я попыталась спрятать пергамент в рукаве, но она это заметила и выхватила его.

– Осторожно, не порви!

– Сама будь осторожнее, это моё!

– Невидимость?

– Заткнись! Ещё услышит кто-нибудь.

– Дай мне посмотреть! Пожалуйста…

Она немного помедлила, потом скорчила гримасу и бросила мне листок:

– Ладно. Смотри. Всё равно тебе это не поможет.

Я схватила пергамент раньше, чем он достиг пола, и прочитала:

«Растения, кои наделяют невидимостью.

Соберите золотым ножом в полной тишине в полдень или полночь, в середине лета или середине зимы побеги сурепки. Собирайте только левой рукой.

Носите при себе маленький рог с роцеллой.

Носите на шее омелу.

Собирайте амарант и носите венок из него.

Носите в кармане семя папоротника.

В течение шести дней вымачивайте в вине семя непентеса; пейте вино три дня на пустой желудок. Тогда по своему желанию