Я и мои друзья - Александр Галкин

вы, наверное, за тем же пришли? И что вас это за болезнь одолела, в толк не возьму?

— Нет, мы не такие, мы хорошие…— начали было мы, но тут дед Степан выскочил из сарая с метлой и погнался за нами.

— Марш отседова! — вопил он.— Из-за вас без пилы и молотка останусь. От нынешних детишек добра не жди, избаловались совсем. Ни стыда ни совести не знаете. Я вас ужо крапивой ошпарю!

Мы, конечно, не стали дожидаться исполнения угрозы и пулей вылетели за ворота. Переведя дух, Симуш говорит:

— Не стоит, по-моему, дальше идти. Ничего мы тут не найдем! Кто-то успел набедокурить. Потом будут хвалиться, что больше всех металлолома принесли, а мы позора не оберемся!.. Кто же все-таки это мог быть? — спросил он меня.

Я только пожал плечами…

На другой день к концу уроков к школе подъехала колхозная машина, доверху набитая нашим металлоломом. Вся школа с любопытством прильнула к окнам. Гордые, невозмутимые вышли мы всем классом на разгрузку. Сарай, отведенный под сбор металлолома, трещал от нашей добычи.

Не успели мы войти обратно в школу, как на доске объявлений уже красовался выпуск «Молнии»: «Ребята! Берите пример с 5 «а»! Они вышли вперед по сбору металлолома, далеко оставив всех позади. Слава трудолюбивому классу!».

Радости нашей не было границ. Еще бы, это был успех!

В шумном торжестве мы как-то позабыли о неприятных минутах во дворе деда Степана.

Однако, не прошло и три дня, как к школе подкатил «газик» председателя колхоза. Из кабины вылез Иван Иванович и направился в кабинет директора. Через некоторое время туда вызвали нашего классного руководителя.

Мы терялись в догадках о том, что бы это могло значить.

Но минут через десять все они вошли в класс. Иван Иванович остановился у доски и внимательно посмотрел на нас.

— Ребята,— сказал он негромко.— Вначале я вас похвалил. За то, что нашли колесо. Помощь вы оказали колхозу большую. И я готов еще раз сказать вам спасибо.— Он помолчал, глядя на нас с той же строгостью, с которой начал свою речь.— Вместе с тем, случилось и неприятное. В правление пришли колхозники и жалуются, что под видом сбора металлолома у них из дома унесли нужные в хозяйстве вещи. Признаться, не ожидал я такого! Кто это сделал, не знаю, но думаю, что вы сами разберетесь в этом. Выходит, хвалить вас было не за что. Я хочу, чтобы вы сами нашли эти вещи и вернули их хозяевам. Больше мне сказать нечего,— заявил он, и, попрощавшись с директором и Николаем Ивановичем, вышел из класса.

— Сейчас не будем тратить время, чтобы выяснить, кто это сделал,— сказал директор школы, как только затворилась дверь за председателем колхоза.— Нужно исправить положение. Отправляйтесь в сарай и отберите эти предметы. Позже поговорим!

Мы молча вышли во двор. Смотреть друг на друга не хотелось. В сарае мы начали разбирать нашу кучу. И действительно, нашли несколько почти новых ведер, сковородок, топор и даже чей-то утюг. Все это мы аккуратно складывали в сторонке.

— Эх, нахлебались мы стыда,— протянул Симуш чуть не плача.— И такой работы мы как следует не смогли сделать. Теперь опять на хвосте будем сидеть.

— Таких надо из пионеров исключать! — крикнула Катя-Катюша,— чтобы не позорили класс…

В это время по школьному крыльцу во двор спустились директор школы и председатель. Они подошли к машине, поговорили о чем-то и распрощались. Машина тронулась с места и скоро растворилась в хлопьях начавшегося снегопада.

Снег падал и падал. Земля покрылась белым пологом. Вокруг стало торжественно и светло. Но нынче нас почему-то не радовал первый снег. Мы смотрели вслед ушедшей машине и думали о предстоящей головомойке.

Однажды с братишкой Керкусем мы вышли на шоссе, сели на автобус и, несмотря на трескучий мороз, поехали к дяде в город. Дядя нас встретил радостно:

— О-о, скворцы прилетели! Вот и хорошо! Добро пожаловать! — сказал он, улыбаясь.— Отец с матерью тоже приехали?

— Нет, мы одни,— ответил я.— Решили город посмотреть.

— И правильно сделали. Хорошее дело надумали. Обязательно город надо посмотреть. Он у нас день ото дня ширится, час от часу хорошеет. Бывало, из одного конца другой был виден, а нынче без машины до конца города не доберешься. Растет наш город, расте-ет. Когда вы станете взрослыми, он станет не меньше Москвы!

— Вполне возможно,— неожиданно по-взрослому пробасил Керкусь, до этого словно набравший в рот воды.

Услышав его бас, дядя не выдержал, засмеялся и радостно хлопнул Керкуся по плечу.

— Э-эей, а я уж грешным делом думал, что ты немой, А ты, оказывается, хорошо разговариваешь, молодец!

Тут дядя посмотрел на ручные часы и заохал:

— Эх, ехал-махал! — сказал он.— Совсем забыл. Мне позарез в одно место надо сходить. Опаздываю! У меня на вас ровно десять минут осталось. Тетка ваша уехала в командировку, некому обед готовить. Так что вы тут сами покушайте без меня. Я спешу…

И, быстро накинув на плечи пальто, дядя умчался из дома. На бегу он еще что-то сказал, но что — мы не расслышали.

Дорога от деревни до города не долгая, но все же мы успели проголодаться. Поэтому сразу шмыгнули на кухню. Первым делом обследовали холодильник и не пожалели. Там мы обнаружили торт, печенье и яблони.

Только сели за стол, как прозвенел звонок.

— Эх, и поесть нормально не дадут! — пробормотал Керкусь.— Ходят тут всякие…

— Не болтай! — перебил я братишку.— Язык у тебя без костей. Может, люди по делу пришли…

— Кто сказал,— без костей? — возразил брат, и высунул язык.— Смотри сам…

Я не стал слушать дальше его болтовню и бросился к двери. Открыл ее. Смотрю — стоят двое. Оба с меня ростом — но коренастее. На шее у них — красные галстуки.

— Это пятая квартира? — спросил один