Эрнст Гофман - Приключения в новогоднюю ночь

-- Ах, Джульетта, увидеть тебя один-единственный раз, а там... а там пускай я погибну позорной, постыдной смертью!

Едва вымолвил он эти слова, как в коридоре за дверью послышался тихий шорох и шелест. Он услышал шаги, раздался стук в дверь. У Эразма дух захватило от тревожных предчувствий и надежд. Он отворил. На пороге, сияя совершенной красотой и прелестью, стояла Джульетта. Обезумев от радости и любви, он заключил ее в объятия.

-- Вот я и здесь, любимый мой, -- сказала она тихо и ласково. Взгляни, как хорошо сберегла я твое отражение!

Она отбросила покрывало с зеркала. Прижав к груди Джульетту, Эразм с восторгом смотрел на свое отражение. Однако оно не повторяло ни одного его движения. Эразм содрогнулся до глубины души.

-- Джульетта,- взмолился он, -- неужели мне суждено лишиться разума от любви к тебе? Верни мне отражение и возьми меня самого: мое тело, жизнь, душу мою!

-- Между нами еще кое-что стоит, милый Эразм, -- возразила Джульетта. -- Ведь ты знаешь, что... Разве Дапертутто не говорил тебе?..

-- Ради бога, Джульетта, -- прервал ее Эразм, -- если только таким способом я могу стать твоим, то лучше мне умереть!

-- Ни в коем случае, -- ответила Джульетта, -- ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Дапертутто соблазнил тебя на подобный поступок. Конечно, плохо, что обет и церковное благословение имеют столь большую силу, и все же ты должен разорвать узы, которые тебя связывают, иначе никогда не будешь ты моим безраздельно, однако для этого имеется другое, лучшее средство, нежели то, которое предложил Дапертутто.

-- Какое же это средство? -- живо спросил Эразм. В ответ Джульетта обвила его шею и, спрятав лицо у него на груди, вкрадчиво прошептала:

-- Ты должен подписать своим именем несколько слов на маленьком листочке бумаги: "Предоставляю моему доброму другу Дапертутто власть над моими женой и сыном, с тем чтобы он распорядился ими по собственному усмотрению, и расторгаю узы, связывающие меня с ними, ибо отныне и телом и бессмертной душой моей принадлежу Джульетте, которую избрал себе в жены и с которой меня на веки вечные связывает особенный обет".

Дрожь пробежала по нервам Эразма. На его губах горели огненные лобзания Джульетты, в руке он держал листок, который она дала ему. Внезапно перед ним возник Дапертутто, он был огромного, исполинского роста и протягивал Эразму стальное перо. В этот же миг на левой руке у Эразма вдруг лопнула жилка и брызнула кровь.

-- Обмакни, обмакни перо, подписывай, подписывай, -- пророкотал великан в красном.

-- Подпиши, подпиши, единственный мой, навеки любимый, - шептала Джульетта.

Эразм уже обмакнул перо в кровь, поднес к бумаге... И тут дверь распахнулась -- на пороге стояла женщина в белом одеянии, ее неподвижный, как у призрака, взор был устремлен на Эразма, глухо и горестно она промолвила:

-- Эразм, Эразм, что ты делаешь? Именем Спасителя заклинаю тебя, не совершай ужасного злодеяния!

В предостерегающем призраке Эразм узнал жену, он отшвырнул перо и бумагу. Огневые молнии засверкали в глазах Джульетты, страшная гримаса исказила ее черты, жаром пламени повеяло от ее объятий.

-- Прочь, адское отродье! Моя душа тебе не достанется! Именем Спасителя, прочь, змея, прочь, адское пламя пылает в тебе!

Так вскричал Эразм и недрогнувшей рукой оттолкнул Джульетту, все еще удерживавшую его. Вдруг раздался пронзительный визг, оглушительный скрежет, и словно черные вороновы крылья захлопали в комнате. Джульетта и Дапертутто скрылись в густом зловонном чаду, который пополз от стен и загасил свечи. Но вот первый луч денницы забрезжил в окнах. Эразм сразу же пошел к жене. Она встретила мужа кротко и приветливо. Маленький Расмус как ни в чем не бывало сидел у нее на постели; жена протянула руку измученному Эразму и сказала:

-- Я знаю про все напасти, что приключились с тобой в Италии, и мне от души тебя жаль. Дьявол силен, а так как он подвержен всем без исключения порокам, то он и ворует часто, вот он и не устоял перед искушением и бессовестно украл твое красивое, в точности верное отражение. Посмотрись-ка вон в то зеркало, милый мой, добрый муженек!

Дрожа с головы до пят, Эразм с жалким видом повиновался. Зеркало осталось светлым и пустым. Эразм Спикер не глядел из его глубины.

-- На сей раз, -- продолжала жена, -- даже кстати пришлось, что отражения у тебя нет, вид-то у тебя преглупый, дорогой Эразм. Ну, да ты и сам понимаешь, что без отражения сделаешься посмешищем для людей и не сможешь быть порядочным и безупречным отцом семейства, внушающим уважение жене и детям. Наш Расмус уже над тобой смеется, того и гляди, нарисует тебе углем усы, а ты и не заметишь. Так что постранствуй еще немного по свету да постарайся при случае выманить у черта свое отражение. Когда вернешь его -тогда и возвращайся, милости просим. Поцелуй меня! -- Спикер послушался. -И -- счастливого пути! Да присылай иногда штанишки для Расмуса, он ведь все время ползает по полу, штанишек на него не напасешься. А если доведется тебе побывать в Нюрнберге, то пришли тамошних пряников и раскрашенного гусара, как подобает любящему отцу. Прощай же, милый Эразм!

Тут жена повернулась на другой бок и заснула. Спикер взял на руки Расмуса и крепко обнял, но малыш расплакался, тогда Спикер посадил его на место, а сам отправился странствовать по белу свету. Однажды он повстречал небезызвестного Петера Шлемиля, который продал свою тень, они с ним чуть было не договорились составить компанию и путешествовать вместе: Эразм Спикер отбрасывал бы надлежащую тень, а Петер Шлемиль отражался бы подобающим образом в зеркалах, однако из этой затеи ничего не вышло.

Таков конец истории о пропавшем отражении.

Постскриптум Странствующего Энтузиаста

Что это, кто там глядит на меня из зеркала? Неужели это я? О, Юлия... Джульетта... Небесный образ... адский дух... Восторг и мука, тоска и отчаяние...

Ты видишь, милый мой Теодор Амадей Гофман, сколь часто, слишком часто неведомая темная сила вмешивается в мою жизнь и, наполняя мои сны обманчивыми видениями, ставит на моем пути такие странные создания. Весь во власти видений Новогодней ночи, я готов поверить, что советник юстиции и впрямь из марципана, а общество его гостей -- это украшенная к Рождеству и Новому году витрина кондитерской и что прекрасная Юлия -- обольстительница, творение Рембрандта или Калло, что она выманила у несчастного Эразма Спикера его красивое, в точности верное отражение. Прости мне это!

ПРИМЕЧАНИЯ

Приключения в Новогоднюю ночь

Странствующий Энтузиаст-- сквозная фигура "Фантазий в манере Калло", имеющих подзаголовок: "Листки из дневника Странствующего Энтузиаста". Объединяет в себе героя некоторых новелл, рассказчика и отчасти самого автора.

...столь мало разделяет свой внутренний мир и мир внешний...-- Развитие этой мысли см. в "Отшельнике Серапионе".

...та, которую не видел я долгие годы-- -Биографический мотив: Гофман говорит о своей романтической любви к Юлии Марк, молодой девушке, которой он в Бамберге давал уроки музыки и пения. Героиня новеллы (как и позднего романа "Житейские воззрения кота Мурра") носит имя Юлия.

Бергер, Людвиг (1777-- 1839) -- известный пианист и композитор, учитель Ф. Мендельсона. Концертировал кроме Берлина в Лондоне и Петербурге.

Ван Мирис, Франс Старший (1635-- 1681) -- голландский живописец.

...подобно Клеменсу в "Октавиане"...-- В драме Людвига Тика "Император Октавиан" (1804), ч. 2, д. 4, один из персонажей, горожанин Клеменс, вымазав себе лицо сажей и прихрамывая, чтобы походить на черта, отправляется в лагерь "неверных". У Гофмана хромота в сочетании с традиционным костюмом Мефистофеля также служит опознавательным признаком не названного в тексте черта.

...господин... с выпученными, как у жабы, круглыми глазами-- -- В гротескном облике мужа Юлии ясно узнаваем жених Юлии Марк, гамбургский купец Георг Грепель.

...неподалеку от ресторана Тирмана.-- Здесь, как и во всех берлинских рассказах Гофмана, точно воспроизведены топография города, названия ресторанов, магазинов, имена их владельцев и т. п.

Вино Одиннадцатого года считалось особенно изысканным и не раз восхвалялось в стихах.

...чертовых парней, которые... упрямились...-- В 1794 г. французская революционная армия пыталась отвоевать захваченный австрийцами Майнц.

...принц Генрих...-- в хронике Шекспира "Генрих IV", ч. 2, д. 2, сц. 2.

Энслен И. К. (ок. 1782-- 1866) -- профессор Академии изящных искусств в Берлине, содержал неподалеку от Тиргартена "оптический кабинет", в котором демонстрировал "волшебные картины". В другом месте он же выставил искусные механические устройства (см. новеллу "Автоматы").

...молодом живописце по имени Филипп... портрете одной юной принцессы.. -- Имеется в виду Филипп Фейт (1793-- 1877), пасынок Фридриха Шлегеля, главы немецкой романтической школы; упоминаемая картина -портрет прусской принцессы, написанный в 1814 г.

Петер Шлемиль -- герой повести Адальберта фон Шамиссо "Удивительная история Петера Шлемиля" (1814), продавший дьяволу свою тень. Отвергнутый обществом, невестой, друзьями, он находит смысл жизни в научных разысканиях и странствиях (биографический штрих из жизни самого Шамиссо) с помощью волшебных "семимильных" сапог. Отсюда поразившая гофмановского рассказчика деталь: домашние туфли поверх сапог, которые позволяют Шлемилю, когда это нужно, идти обычным шагом. Описание внешности незнакомца воспроизводит титульный портрет Шлемиля в первом издании повести Шамиссо. Гофман высоко ценил это произведение и все творчество Шамиссо.