Энн из Зелёных Крыш - Люси Мод Монтгомери

она. – От других девочек я устаю – они все похожи друг на друга и совсем не меняются. А в характере Энн, много разных оттенков, как у радуги, и каждый цвет поочередно становится самым красивым. Может, она и не такая забавная, какой была в детстве, но я не могу ее не любить, а мне нравятся люди, которые умеют заставить себя любить. Это избавляет меня от лишних усилий.

А потом пришла весна – и так неожиданно, что никто сразу этого не заметил. В Эйвонли майские цветы повылазили, где попало, даже в тех местах, где еще лежал снег, а леса и долины окутал зеленый туман молодой листвы. Но в Шарлоттауне усталые студенты Королевской академии думали и говорили только об экзаменах.

– Даже не верится, что учебный год подходит к концу, – сказала Энн. – Осенью казалось, что он закончится нескоро, – ведь впереди была долгая зима с лекциями и домашними заданиями. И вот, пожалуйста – на следующей неделе уже экзамены. Знаете, девочки, иногда мне кажется, что эти экзамены важнее всего, но, когда я смотрю на набухшие почки на каштанах и на туманный голубой свет в глубине улиц, экзамены перестают казаться мне такими уж важными.

Но Джейн, Руби и Джози, заскочившие вечером к Энн, так не думали. Близкие экзамены нависли над ними дамокловым мечом и были гораздо важнее, чем набухшие почки или майские цветы. Конечно, Энн бояться нечего – она в любом случае сдаст экзамены и может позволить себе преуменьшить их значение. Но когда от сдачи экзаменов зависит твое будущее (а именно так считали девушки), философствовать не приходится.

– За последние две недели я похудела на семь фунтов, – сказала со вздохом Джейн. – Что толку говорить – не волнуйся! Я все равно буду волноваться. Волнение даже помогает – когда волнуешься, кажется, что время проходит не зря. Было бы ужасно не получить лицензию, проучившись в академии всю зиму и потратив кучу денег.

– А мне все равно, – сказала Джози Пай. – Провалюсь в этом году – поступлю на следующий. Отец может мне это позволить. Кстати, Энн, мне сообщил Фрэнк Стокли, что, по словам профессора Тремейна, Гилберт Блайт наверняка получит медаль, а Эмили Клей – стипендию Эйвери.

– Возможно, это известие испортит мне настроение завтра, Джози, – засмеялась Энн, – но сейчас, когда я знаю, что в лощине у Зеленых Крыш распускаются фиаки, а вдоль Тропы Влюбленных поднимают свои маленькие головки папоротники, меня мало волнует, получу я стипендию Эйвери или нет. Я сделала все, что могла, и поняла, что такое «радость борьбы». Прекрасно стараться и выигрывать, но так же достойно стараться и проигрывать. Давайте не будем сейчас говорить об экзаменах. Лучше взгляните на арку бледно-зеленого неба над теми домами и представьте себе, как выглядит небо над лилово-темными буковыми лесами Эйвонли.

– Что ты наденешь, Джейн, на день вручения дипломов? – деловито спросила Руби.

Джейн и Джози одновременно ответили на этот вопрос, и дальше разговор пошел о модных нарядах. А Энн оперлась локтями на подоконник, прислонилась щекой к руке, задумчиво устремила глаза поверх городских крыш и шпилей на дивный купол закатного неба и предалась мечтам о будущем со всем оптимизмом юности. Предстоящие годы манили ее своими возможностями, и каждый из них вплетал розу надежды в бессмертный венок жизни.

Глава 36

Триумф и мечта

Утром того дня, когда результаты экзаменов должны были обнародовать и вывесить на доске объявлений Королевской академии, Энн и Джейн вместе шли по улице. Джейн радостно улыбалась: экзамены сданы, и она была уверена, что по меньшей мере прошла дальше. Подробности Джейн не волновали – у нее не было особых амбиций, и вся суета вокруг экзаменов оставляла ее равнодушной. За все, что мы получаем или чего добиваемся в этом мире, надо платить, и хотя иметь амбиции хорошо, но, чтобы их реализовать, нужно потрудиться, и тут не обойдешься без самоотречения, тревог и разочарований. Энн была бледная и молчаливая. Через десять минут она узнает, кто выиграл медаль, а кто – стипендию Эйвери. И, казалось, кроме этих десяти минут, нет ничего, что имело бы право называться Временем.

– Конечно, какой-то из двух призов ты обязательно выиграешь, – уверенно произнесла Джейн. Нельзя было представить, чтобы кто-то мог опередить ее подругу – это было бы несправедливо.

– На стипендию Эйвери я даже не надеюсь, – сказала Энн. – Все говорят, что ее получит Эмили Клей. И я не собираюсь со всех ног мчаться к доске объявлений, чтобы первой увидеть результаты. У меня духу не хватит. Я пойду сразу в гардеробную для девочек. А ты, Джейн, прочти результаты, пожалуйста, и скажи мне, что там. И умоляю, во имя нашей давней дружбы, сделай это как можно быстрее. Если я потерпела неудачу, так прямо и скажи, не пытайся смягчить эту новость. Только не жалей меня. Обещай мне это, Джейн.

Джейн торжественно обещала все в точности исполнить, но, как оказалось, необходимости в таком обещании не было. Когда они взошли по ступеням в Королевскую академию, холл был полон юношей, которые несли на руках Гилберта Блайта и истошно вопили: «Ура! Блайт – медалист!»

На мгновение Энн испытала тошнотворную горечь поражения и разочарования. Итак, она проиграла, и Гилберт победил! Мэтью расстроится – он не сомневался в ее победе.

И вдруг!

Раздался крик:

– Трижды ура мисс Ширли, выигравшей стипендию Эйвери!

– О, Энн, – охнула Джейн, когда они вбежали в гардеробную, приветствуемые восторженными криками. – Энн, я так горжусь тобой! Разве это не чудесно?

Их окружили девушки. Энн оказалась в центре ликующей группы и принимала поздравления. Ее хлопали по плечам, крепко жали руки, тянули, толкали, обнимали, и среди всего этого гвалта Энн улучила момент, чтобы шепнуть Джейн: «А как обрадуются Марилла и Мэтью! Нужно сразу же сообщить им новости!»

Следующим важным событием стало вручение дипломов. Оно проходило в большом актовом зале академии. Там читали лекции и эссе, пели песни, вручали дипломы, премии и медали.

Мэтью и Марилла сидели в зале. Все их внимание было приковано только к одной студентке – высокой девушке в бледно-зеленом платье с раскрасневшимся лицом и горящими глазами, она читала со сцены свое эссе, признанное лучшим. В зале перешептывались: это она выиграла стипендию Эйвери.

– Думаю, теперь, Марилла, ты радуешься, что мы оставили ее у себя? – прошептал Мэтью. Это были первые слова, которые он произнес после того, как вошел в зал и дождался конца выступления Энн.

– Я не один раз радовалась