Зинаида Шишова - Приключения Каспера Берната в Польше и других странах

Глянув на обезображенное лицо статного молодого человека, целующего ему руку, отец Гизе поначалу Каспера не узнал, а потом, догадавшись, кто это, тут же смущенно принялся жаловаться на годы и на свою слабую стариковскую память.

...Но вот первые трудные минуты встречи уже позади. Отец Тидеман весело ощупывает мускулы Каспера и похлопывает его по широкой спине.

- Вот это донесения наших из тылов врага, - говорит он вдруг, придвигая к молодому человеку кипу бумаг. - А ну-ка, тряхни стариной, мой мальчик, перепиши-ка все эти реляции. Король распорядился пересылать ему все сведения о славной обороне Ольштына. Мы так и сделаем, но... - Каноник лукаво глянул на Каспера. - Но нужно, чтобы и у нас в замке остались копии...

Переписывая реляции, Каспер воочию убедился, как распорядительно, разумно и даже хитроумно была предначертана и осуществлена оборона Ольштына.

Судя по всему, Альбрехт поначалу собирался взять Ольштын в клещи - с востока и запада. Поэтому Ежи Конопацкий, воевода Поморский, гоня свою конницу напрямик через кустарники и болота, из-под Моргана пробился к Ольштыну. Часть конницы он послал к Ливскому Млину под Остругом, чтобы в случае надобности задержать кшижаков, а сам с половиной знамен двинулся к Ольштыну и стал бивуаком под городом.

В крепости, как уже знал Каспер, держали оборону люди бурграва ольштынского Дрохвича.

У канониров, по распоряжению Миколая Коперника, день и ночь был наготове деревянный уголь для запалов. Лазутчики из-под Оструга доносили, что кшижаки покинули эти позиции, нападения следовало ожидать только из-за Лыни - с востока.

Часть пехоты Дрохвича была заранее, еще до прихода врага, расположена в зарослях на левом берегу Лыни. Клещи готовились не ольштынцам, а кшижакам!

Старательно выполняя распоряжение отца Тидемана, Каспер ловил себя на том, что он еще старательнее прислушивается к грохоту канонады, доносящемуся извне. Каноник Гизе только посмеивался про себя, наблюдая, как "мальчик" то и дело откладывает перо.

- На сегодня довольно, - наконец смилостивился он. - Но завтра прошу снова в подвал - к секретарским обязанностям. А пока поболтаем немного, по старой памяти.

Отца Тидемана заинтересовал рассказ о помощи, которую оказал ольштынцам молодой предводитель мужицкого отряда.

- Пришли его ко мне, мальчик! - сказал он Касперу. - Это тоже имеет отношение к "Истории обороны Ольштына". Завтра же мы с твоим другом потолкуем по душам.

Касперу трудно было бы объяснить доброму старику, что с Генрихом им никак не столковаться. Он решил посоветоваться с отцом Миколаем или придумать какой-нибудь предлог, объясняющий нежелание Генриха спуститься в подвал, но никаких предлогов не понадобилось: на рассвете следующего дня кшижаки снова пошли в наступление.

Враги двигались полукругом, выдвинув свое левое крыло к реке, где летом был брод.

- Плохие лазутчики у рыцарей! - сказал отец Миколай Касперу. - Сейчас брода и в помине нету, вода высокая, а лед на ней, по приказанию пана Дрохвича, ежедневно разбивают топорами. Сегодня ночью ударил мороз, вот реку и затянуло корочкой, столь тонкой, что ни пешего, ни тем более конного она не выдержит!

Кшижаки уже поняли свою ошибку и, сбившись в кучу, пытались перебросить на тот берег мостки, но тут и в лицо и в спину им загремели выстрелы: это действовали люди Дрохвича.

Река была здесь слишком широка, лед слабый, гораздо лучше было бы форсировать Лыню много ниже, прямо под стенами замка. Туда, переменив направление, и двинул свои силы начальник кшижаков. Этого Коперник только и хотел. Наведя дуло своей пушки, он проверил прицел и с запалом в руке дожидался, пока под стенами замка соберется побольше врагов.

Каспер видел, как тяжело отъехала назад пушка, как все вокруг заволокло синим дымом. И тотчас же из лесу в ответ на выстрел отозвались пушки пана Язвицкого.

Начальники кшижаков скакали вдоль рядов своих дрогнувших отрядов, понуждая их снова идти в наступление. Особенно рьяно размахивал мечом человек в белом плаще с нашитым на нем черным крестом. Коперник прицелился еще раз и дал по нему выстрел. Начальник кшижаков тяжело рухнул с коня, а тот помчался прочь, волоча всадника по земле.

К вечеру бурграв доложил Копернику, что враги покинули лагерь. На месте их стоянки дымились незатушенные костры, валялся мусор, издыхающие лошади. Коперник велел их пристрелить. Люди его в пылу гнева чуть было не пристрелили и раненого ландскнехта, забытого в походном лазарете. Наместник распорядился доставить его на носилках в замок.

Отцом Миколаем руководило не одно человеколюбие. Солдат, придя немного в себя, перевязанный и накормленный, охотно давал показания.

- Войско наше ушло обратно в орденские земли, - сообщил он, пересыпая свою речь проклятиями по адресу оставивших его товарищей, начальников, командующего фон Эльстера и даже самого магистра Тевтонского ордена.

Да, у поляков верные сведения: капитаны отрядов, первыми принявшие огонь, все трое убиты. Из их солдат тоже мало кто остался в живых. Командующий фон Эльстер, говорят, храбрый человек, но ему пришлось отступить, так как Ольштын оказался твердым орешком. Взять крепость и город измором, как думал магистр, не было возможности: у кшижаков кончились запасы продовольствия. А кроме того, наемники отказались без поддержки артиллерии штурмовать замок. Магистр же ни пушек, ни продовольствия не мог доставить из-за бездорожья.

- Один-единственный наш "единорог" герр Коперник превратил своим выстрелом в груду осколков, а четыре маленькие пушки завязли при переправе через болото.

Что запасы продовольствия у кшижаков пришли к концу, защитники Ольштына поняли и без признания ландскнехта: в покинутом лагере они то и дело наталкивались на ободранные и освежеванные туши лошадей. Как видно, славные рыцари-крестоносцы, подобно татарам, не брезговали кониной.

Ни одного кшижака не осталось под замком!

- Отрадные вести, - удовлетворенно проговорил наместник, выслушав сообщение об отходе врагов.

Оповещая о победе, в замке ударили в колокол. Ему отозвались колокола всех костелов города Ольштына. Прятавшиеся в погребах и подземельях люди высыпали на улицу. На ольштынском рынке снова стало черно от народу, но сегодня никто не продавал и не покупал. Люди обнимались, целовались. "Виват! Виват!" - гремело повсюду. Толпясь по обочинам улиц, горожане приветствовали своих избавителей. Тут же, откуда ни возьмись, в толпе засновали повара. Они разводили на улицах огромные костры и на них жарили, варили и пекли угощение для победителей и для местных горожан.

На улицах, несмотря на мороз, были расставлены столы с угощением, и за столами не пустовало ни одно место.

А в замке за ужином уже сидели Миколай Коперник, наместник ольштынский, по правую руку от него - Ежи Конопацкий, поморский воевода, по левую Тидеман Гизе, дальше - бурграв ольштынский Дрохвич, староста Миколай Дзялинский и многие другие храбрые защитники Ольштына.

На этот ужин Генрих Адлер Каспера не пустил.

- Там будет слишком много богатых и знатных, - сказал он, - посиди лучше с сыном кладбищенского сторожа!

Тидеман Гизе решил, что здесь, за торжественным и веселым ужином, он наконец встретится с мужественным предводителем мужицкого отряда, но, не видя за столом ни Каспера, ни его друга, решил сам наведаться на следующий день к выздоравливающему Генриху.

Однако на следующий день отец Гизе уже был в дороге: король Зыгмунт затребовал его в Краков со всеми его записями.

Злые языки поговаривали, что король Зыгмунт не то недолюбливал, не то побаивался покойного епископа вармийского.

Злые языки были неправы: получив донесение об обороне Ольштына, а также обо всех военных действиях, предпринятых против кшижаков в Вармии и Поморье, его величество, поднеся к губам нежную ручку королевы Боны, произнес с укором:

- Вот вы, ваше величество, и столь любезный вам пан Дантышек постоянно высмеиваете покойного епископа и всех его кровных. Чтобы вам не было очень скучно, назову только несколько имен людей, особо отличившихся при обороне нашего королевства: Миколай Коперник, каноник, со славой оборонял Ольштын. Большую помощь ему оказал двоюродный его брат Лукаш Аллен, староста Тчевский и второй его двоюродный - Ежи Конопацкий, поморский воевода. А ведь в жилах всех этих храбрецов течет славная кровь Ваценродов!

- Рада за них, - отозвалась королева. - Но уже по одному этому можно судить, что покойный епископ всюду пристраивал свою родню. А этот бедный герцог Альбрехт, которого они разбили наголову и так унизили, разве по матери он не приходится родным племянником вашему величеству?

Наконец Каспер мог на свободе поговорить со своим милым Учителем!

Это случилось в тот вечер, когда Каспер поднялся к наместнику, чтобы еще раз поздравить его с победой.

Поговорив о новостях, отец Миколай насильно усадил своего молодого друга в кресло.