Когда-нибудь мы будем улыбаться - Мария Франк

class="p1">– Ты идиот? – спрашиваю на полном серьезе.

– Вот только не нужно меня оскорблять.

– А это и не оскорбление. Это вопрос.

Антон снова закатывает глаза.

– Нет, ну Тош. Подумай сам, какой нормальный человек, будет ездить на мотоцикле в ноябре?

– Я, – самодовольно отвечает парень.

Теперь, моя очередь закатывать глаза.

– Антон, послушай…

– Лер, я не маленький. Я умею ездить на мотоцикле. Мы с друзьями, и зимой на них ездим.

– Вы идиоты?

Гнев во мне, просто закипает.

– Нет, – спокойно отвечает Тоша.

– Могу я тебя, кое о чем попросить?

– Проси.

– Обещай, что не будешь больше ездить в такое время на мотоцикле.

– Ну, если…

– Антон, – уже кричу я. – Пообещай мне.

– Ты чего так завелась?

Шелыгин придвигается ближе ко мне и пытается взять меня за руку, но я ее убираю.

– Ладно, ладно. Я обещаю.

– Обещаешь что?

– Я Шелыгин Антон, обещаю Филатовой Валерии, что не буду ездить в такое время на мотоцикле.

Я улыбаюсь, но совсем не верю в его слова. Почему-то чувствуется тревога, но я сразу же отбрасываю это чувство.

– Мне уже домой пора, – с тоской в голосе, говорю.

– Жаль. Ну, пойдем, я хоть провожу тебя.

Мы выходим из кафе, в котором сидели, и идем в сторону моего дома.

Всю дорогу мы смеемся, как маленькие дети.

Как я вообще могла чувствовать пустоту, если сейчас я чувствую себя живой и жизнерадостной?! Я чувствую себя счастливой.

Мне бы уже давно следовало прекратить это общение с Антоном, ведь я делаю ему больно. Но если бы мы прекратили нашу дружбу, лучше бы не стало никому. Было бы только хуже нам обоим.

– Лер, может, ты мне расскажешь?

– Что? – я совсем не понимаю, о чем идет речь.

– Почему ты была такой грубой и холодной? Только не отвечай, что все нормально. Я знаю, этому есть причина. Просто так, ничего не бывает.

Я грустно улыбаюсь.

– Уже все хорошо. Мои чувства использовали, а так все нормально.

На лице Антона, появляется шок от того, что я произношу эти слова с улыбкой.

– Ян?

Мне даже не пришлось говорить, кто это сделал. Тоша все понял.

– Да.

– Что на этот раз?

– Он поспорил на меня. Поцелуй и мое признание в любви, и теперь у него куча денег. Все просто, – в моем голосе нет боли и горечи, только улыбка и счастье.

– Почему ты так спокойно об этом говоришь?

– Я сама виновата. Поверила ему, а он воспользовался этим. И давай не будем о нем говорить, иначе меня сейчас стошнит.

– Я убью его, – шипит Антон.

– Что? Нет, Тоша. Нет. Ты даже не подойдешь к нему.

– С чего вдруг? Меня раздражает то, как он поступает с тобой. Я не оставлю это.

– Пожалуйста, – я буквально умоляю его взглядом, этого не делать. – Пожалуйста, не делай ничего. Ты не знаешь, почему он так поступает.

Шелыгин удивленно смотрит на меня.

– Нет в мире такой причины, чтобы так издеваться над твоими чувствами.

– Пожалуйста, Тош. По крайней мере, сейчас. Не лезь к нему.

Антон ничего не отвечает, только лишь кивнув.

– Пообещай.

Тишина. Конечно же, он сделает по-своему, но я боюсь, что потом сделает со мной Ян.

– Обещай мне.

– Обещаю.

Я улыбаюсь и крепко его обнимаю.

Настроение снова поднимается, когда Тоша рассказывает какие-то истории, и мы снова смеемся, как идиоты.

Грустная улыбка появляется на моем лице, когда мы оказываемся у моего подъезда.

– Очень жаль, что этот день так быстро закончился. Было весело, – я улыбаюсь, в то время как лицо Антона становится серьезным.

В один миг, его губы накрывают мои. Один короткий поцелуй, просто прикосновение губами, и Тоша отстраняется. Его губы полностью холодные, но у Яна…

Черт. Черт. Черт.

Чувствую себя шлюхой. За один день целуюсь с двумя парнями.

Не знаю почему, но меня до дрожи пугает холодные губы Антона. Они не должны быть такими. Это неправильно.

– Я пойду.

Не успеваю я сказать и слова, как Тоша исчезает из вида.

На моих губах, по-прежнему этот холодный вкус. Ох, черт.

Глава 23

– Да, маленькая.

Я закатываю глаза от такого прозвища.

– Паш, ты мне звонил, но я не слышала. Что-то случилось? От тебя пять пропущенных.

Мое сердце сейчас выпрыгнет из груди, от такого волнения. Просто так, Паша не стал бы мне звонить пять раз.

Поднявшись с кровати, подхожу к столу и собираю свой рюкзак в школу. Черт. Ненавижу эту школу.

– Малая…

– Что?

Затаив дыхание жду, что же скажет брат. Меня сковывает волнение.

– Я улетаю сегодня вечером.

Не плакать. Не плакать. Не плакать.

– Лер, ты тут?

– Да, – хрипло отвечаю.

– Я могу все отменить, если ты…

– Нет, Паш. Все хорошо. Правда.

– Ты уверена? – настороженно спрашивает Паша.

– Да.

Отлично, брата вроде удалось убедить, что все хорошо. Осталось только убедить в этом себя.

– И во сколько ты улетаешь?

– В десять.

Сделав глубокий вдох, пытаюсь успокоиться. Все хорошо. Нет.

– Ты меня слышишь?

– Да.

Одна слеза скатывается по щеке. Вторая. Третья… Черт, я уже сбиваюсь со счета.

– Извини, малая, но мне нужно идти вещи собирать.

Я киваю, не в силах произнести ни слова. Но естественно, Паша не может этого увидеть сквозь телефон.

– Лер, я люблю тебя.

Новая волна слез. Снова истерика.

– И я тебя.

Не в силах сдержаться, быстро сбрасываю вызов и начинаю плакать навзрыд. Опускаюсь на пол и обнимаю колени, опустив на них голову.

Неужели это все? Неужели уже сегодня, его не будет в этой стране?

Кое-как поднимаюсь с пола, только спустя десять минут. Мне кажется, что я выплакала за это время, годовой запас слез. Глаза уже жжет и чувствуется сильная боль в голове.

Самое ужасное в этой ситуации то, что мне нужно идти в таком состоянии в школу. Мне безумно хочется остаться дома, но мне нельзя прогуливать.

* * *

Звенит звонок на первый урок, и я сразу же напрягаюсь. Ненавижу первый урок, особенно если это алгебра, по которой у меня стоит три двойки. Нет, у меня все в порядке с памятью и мышлением, и поэтому я могу решать всякие уравнения, но вот только наш учитель, любит ставить двойки вместо прогулов. Вот так и выходит, что целый день я отсутствовала в школе, но пришла именно на алгебру, чтобы получить двойку.

В класс заходит Милана с каким-то парнем из компании Сотникова. Этот парень, просто держится за ее задницу и лапает все ее места, а в ответ, Мила лишь хихикает и улыбается.

Черт, что происходит с этим