Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл

– Я не понимаю! – крикнула я. – Я пообещала, что выйду за тебя замуж, чтобы спасти его. Чтобы спасти их всех. Как ты можешь просто взять и отпустить меня?!

– Как я уже сказал, – пожал плечами Драгос, – мне не нужна невеста, которая не хочет выходить за меня. – Он вонзил когти в гранат и рассёк его надвое.

– И папина угроза никак не повлияла на твоё решение?

– Я подзадорил его, чтобы он начал мне угрожать, – сказал Драгос. – Хотя допускаю, что он говорил всерьёз. Он вполне мог бы попытаться это сделать, и этого было бы достаточно, чтобы некоторые страны прекратили своё существование – Сильвания как минимум. – Он забросил горсть зёрен граната себе в рот.

Тьма вновь навалилась на меня, и мне стало трудно думать.

– Нет. Нет, это лишено всякого смысла. Он что-то знает, и ты знаешь, что он знает! Я не рассказывала ему, что встречала тебя в лесу и у малого колодца. Я никогда не говорила, что знала тебя под именем князя Фрумоса. Почему же он так назвал тебя?

– У него есть шапка-невидимка – может, подслушал что-нибудь.

– Нет, это не так, – в ярости ответила я. Он говорит неправду! Только лжец способен уличить лжеца, и Драгос лжёт. Он продолжал невозмутимо выковыривать зёрнышки из граната, и меня это так разозлило, что я выхватила у него фрукт и швырнула об стену. Тьма зашипела.

Драгос вздохнул:

– Ревекка, когда-то я жил в наземном мире. Я был князем, молился Богу и ходил под солнцем. Возможно, твой отец узнал меня.

Нахмурившись, я перебирала в голове имена князей, которые ушли из жизни за последние четырнадцать лет.

– Хм. Надеюсь, ты не Влад Цепеш?

Он невесело рассмеялся:

– Нет, Ревекка. Это часть той долгой истории, которую я не рассказал тебе. А сейчас рассказывать её нет времени.

– Времени полно. Я никуда не ухожу. – Я хотела пройтись по залу, но Тьма толкнула меня в грудь, и я опустилась на ступеньки рядом со своим троном.

– Ты уйдёшь, – сказал Драгос. – Я отпускаю тебя. Понятно?

– Нет! – Я мотнула головой, пытаясь дать отпор навалившейся Тьме. – Ничего мне не понятно! Как ты можешь отпустить меня?! Подумай о Тоносе и о душах! – «Подумай о себе, – хотелось мне ещё сказать. – Я едва выдерживаю, даже когда ты и Михас рядом со мной. Как ты в одиночку будешь выживать здесь?»

Он смотрел на меня сверху вниз.

– Тебя я тоже мог заставить танцевать со мной каждую ночь, – сказал он наконец. – Но в итоге решил, что это не по мне.

Я стукнула кулаком по ноге:

– Тогда ты идиот! Помолвка – это обещание. Сделай так, чтобы я сдержала его! Не вмешайся я – может быть, одна из двенадцати княжон всё-таки стала бы твоей женой!

Он пропустил мои слова мимо ушей.

– Ты слишком юна, чтобы выходить замуж. Меня… захватила мысль, что вместе с собой ты принесёшь в этот мир молодость и жизнь. И свою любовь. Нет, не ко мне. Но ты любишь своего отца настолько, что не побоялась принести себя в жертву ради него. Ни одна княжна не любит своих сестёр настолько, чтобы поступить так же.

– Они все сводные сёстры, – сказала я, будто сейчас это имело какое-то значение. – И они бы сказали, что любят друг друга настолько, что не позволят ни одной пожертвовать собой.

– Может, и так. Но тебе не место в этом мире.

«Это как посмотреть», – подумала я, сама не зная, откуда у меня в голове взялась подобная мысль. Я полюбила свою травную, устроенную наспех и полупустую. Я полюбила свой лес, поражённый болезнью, но продолжающий расти.

И в каком-то смысле Драгоса я тоже полюбила. По крайней мере, я желала ему лучшей жизни, чем владеть умирающим и слабым королевством.

Я закусила губу. Посмотрела на разломанный гранат, валяющийся у стены в ярко-красном соке, словно в крови. Подумала о спящих в наземном мире, угасающих под бдительным присмотром Адины, о маме Дидины и герцоге Стирийском, умирающих в своих башнях, об исчезающих душах, о Дидине, отравленной за попытку спасти свою мать. Я подумала о нимфе Алеты, о том, с какой уверенностью она говорила, что травница положит конец порче, поразившей Тонос. Я и сама начала на это надеяться.

Может, через тысячу лет я нашла бы способ спасти спящих, но как это сделать прямо сейчас, я не знала. У меня был выбор: исцелить землю, что, я знала, будет легко, либо как пиявка вцепиться в чахлую надежду и потерять и спящих, и Тонос.

Я подняла с пола разломившийся гранат. На маленьком кусочке внутри, сверкая точно полупрозрачные капли крови, липли друг к другу пять зёрнышек. Я оторвала их и бросила в рот.

Я закрыла глаза. Сок брызнул мне на язык, косточки захрустели на зубах. Тьма отпрянула. Я сделала глубокий вдох.

Когда я открыла глаза, Драгос смотрел на меня таким взглядом… а я поняла, что Тьма по-прежнему здесь, вездесущая, всеохватная – но при этом совершенно иная. Теперь я видела – не только в пределах ореола свечей, но и намного дальше, в коридоре и за окнами.

– Это дневной свет? – изумлённо спросила я. Поднявшись на ноги, я выглянула в окно.

– Он такой же, каким был всегда, – ответил Драгос. – Мёртвые и бессмертные всегда видели всё в этом свете. И те, кто вкусил местную пищу.

– Даже Михас? – спросила я, но уже и сама сообразила, что если он и носил свечи и факел, то только чтобы посветить мне.

Я не могла отвести глаз от пейзажа снаружи. Мир как будто озаряли тысячи солнц размером с пылинки, рассеянные и крошечные, и звёзды, сияющие ярче наземных: их света было достаточно, чтобы различать цвета. За замком Тонос расстилалась широкая долина, по которой бродили крошечные фигурки – души.

Я сделала глубокий вдох, и до меня словно донёсся аромат травы, росшей далеко внизу. Со следующим вдохом я ощутила минеральный привкус воды из озера и металлическую нотку деревьев из Леса Королевы.

Моего леса.

Тьма рассмеялась, и в этом смехе не было никакого зла. Она окутала меня тёплым плащом, и я чувствовала, что могу дышать полной грудью.

На миг я осознала, что подземный мир принял меня. Но достаточно было взглянуть на Драгоса, чтобы эта иллюзия развеялась.

Он злился.

– Ты не выиграла спор, – сказал он. – Съев местную пищу, ты всего лишь попала под мою власть, а я по-прежнему хочу, чтобы ты ушла.

Я взвесила его слова. Я не ощущала никакого желания повиноваться Драгосу. Честно