Первый закон Шурупчика - Алиса Стрельцова
Шурка собрал развалившийся компас, аккуратно сложил в кабинку. В ушах гудело. Глянул на часы.
Пора! Не раскисать, впереди еще два боя! Всего два. А потом в «Сивку»…
Он вздохнул и вышел вслед за Мишкой.
Войдя в зал, Шурупчик занял положенное место. Результатов жеребьевки ждал спокойно, чересчур спокойно. Внутри всё застыло, хотелось лишь одного – встретиться с Шестовым на татами. Но ему достался другой партнер… Мишка стоял на соседней площадке и ухмылялся.
Шурка не помнил, что и как делал. Время остановилось. Звуки не доходили до него. Но следующий бой он выиграл. Рефери поднял вверх его руку, соперник с понурым взглядом пожал ладонь победителя, отец встал с места, брат обнимался с Семеном, мама смотрела на него пристальным и каким-то очень грустным взглядом.
Всё это на самом деле происходит со мной? Или всего лишь сон?
Арбитр объявил финальный бой. Рефери, вытянув указательные пальцы, развел руки в стороны, приглашая участников на ковер.
Мишка вышел первым, поверх синего пояса повязал красную повязку, поправил шлем, занял правый квадрат на татами. Шурка вышел вслед за ним и встал слева.
Рефери развел локти и сомкнул ладони. Шурка поприветствовал судей и своего соперника.
Оцепенение спало. Выкрики болельщиков эхом зазвенели в голове. Картинка стала четкой. Мышцы налились злостью.
Арбитр потребовал тишины. Зал замер. Рефери отступил назад и дал команду начинать.
В голове щелкнул секундомер.
Всего две минуты, и я – победитель!
Мишка сорвался с места и бросился в атаку. Удары сыпались один за другим, глухо отдаваясь в тишине. Шурка не отставал. Противники будто сговорились и действовали по очереди: один нападал, другой отражал, и наоборот… Технически точно, выверенно, без нервов. Рефери выкрикнул каждому по «иппону».
Два – два…
Шестов остановил атакующего Шурку изящной подсечкой в нижнюю часть голени и, применив захват, уложил на лопатки. Осталось только нанести контрольный удар в зачетную зону. Но Шурупчик уклонился от направленного в его голову кулака и вскочил на ноги. Мишка нырнул вперед, попробовал ударить дальней рукой, но Шурка отразил атаку и, зайдя сбоку, захватил его за шею. Заглянув в холодные серые глаза соперника, он нанес ему удар по ребрам. Мишка вздрогнул от боли и согнулся.
Рефери остановил бой и сделал Шурупчику замечание: «Чукоку».
Шестов снова оскалил зубы.
– Контролируй силу удара! – разре́зал тишину голос тренера.
Табло обновилось. По залу пронесся легкий гул: три – три.
Синицына, не сдержавшись, выкрикнула:
– Шурка, давай!
Шурупчик вынул изо рта надоевшую до жути капу, попробовал отдышаться. Сердце молотило, перед глазами стоял Мишкин оскал, в ушах звенело: «Слабак… Неудачник… Вор».
Он тряхнул плечами, вспомнил про Манускрипта. Прокрутил в голове наставления тренера: «Соберись, не забывай дышать!» – и, услышав разрешающий сигнал, атаковал.
Бросок, еще бросок, выпад, мае-гери, блок, йоко-гери в грудную клетку. Неудачный боковой правой ногой, и Шест выбит с площадки…
– Нарушение правил! – выкрикнул кто-то из зала.
– Кейкоку! – Рефери направил указательный палец в Шуркину сторону и присудил Мишке «ваза-ари».
Шестов улыбнулся, бесшумно, одними губами произнес по слогам: «Не-у-дач-ник».
Кровь бросилась Шурупчику в лицо. Отразив несколько метких ударов противника, он сбил его с ног и, пытаясь сдержать себя, осторожно прошелся кулаками по прикрытой шлемом голове Шестова. На мгновение отвлекся на сигнал, предупреждающий об окончании боя через тридцать секунд. Мишка сгруппировался, вернул вертикальное положение и парировал. Тяжелый гьяку-цуки, прямой удар кулаком в челюсть, застал Шурку врасплох. Голова откинулась назад, капа отлетела в сторону.
Рефери на мгновение остановил бой. Шурка почувствовал на языке солоноватый привкус, подступивший к пересохшему горлу, и глянул на табло.
Пять – пять. Тридцать секунд. Один точный удар, и всё…
– Всё хорошо? – спросил рефери, перехватив Шуркин взгляд.
– Да! – прохрипел тот.
Соперники схлестнулись. Очутившись лицом к лицу, со злобой посмотрели друг другу в глаза.
– Трус! – прошипел Шестов.
Шурка, словно в зажигательном танце, оттолкнулся от противника руками, стиснув зубы, увеличил дистанцию и, крутанувшись всем телом, с разворота залепил вытянутой ногой вверх куда придется. Мишка как подкошенный рухнул на татами…
Шестов лежал на спине, раскинув руки. Застывшее молочное лицо, укутанное в алый шлем, расплылось. Рефери склонился над ним, приподнял прикрытое веко, сжал длинными пальцами его вялое запястье и, помедлив немного, осторожно освободил отяжелевшую голову от шлема.
Откуда-то появился врач. Присев на корточки, он закрыл Мишку широкой спиной. Шурка вцепился взглядом в босые, словно вылитые из гипса ступни лежащего. Они не двигались.
Шурупчик с трудом отвел взгляд в сторону и сразу выловил в толпе Лильку. Та стояла неподвижно, прикрыв рот кончиками пальцев, бледная, всматривалась вдаль.
Шурка втянул ноздрями растекающийся над татами острый запах нашатыря.
Мишкины ноги судорожно дернулись, а потом зашевелились. Он сел, пригладил рукой влажный растрепавшийся чуб, растерянно поискал глазами соперника и, встретившись с Шуркой взглядом, улыбнулся ему неуверенной и какой-то совсем детской улыбкой…
Шурупчика вдруг охватило непреодолимое желание протянуть Мишке руку, крепко обнять его… И он уже было рванул к Шестову, но сильные плечи рефери преградили путь. Мужчина распрямился, вскинул левую руку, словно прицеленное ружье, и, вытянув в Шуркину сторону указательный палец, прогрохотал: «Хансоку».
Дисквалификация?
Шурка замер на месте.
По залу прокатилось эхо…
Шуркины колени задрожали. Волоча ноги, он сошел с ковра. Краем глаза заметил вставшего на ноги Мишку, рассеянно озирающегося по сторонам. Пока, касаясь стены, брел до раздевалки, услышал, как раскатистый голос объявил победителем турнира Шестова Михаила.
Вот и всё?
Шурка скинул кимоно, дрожащими руками натянул джинсы и остальную одежду. Забыв зашнуровать кроссовки, вышел во двор.
Пару поворотов до остановки, дождусь автобуса и через тридцать минут буду у Манускрипта.
Он ускорил шаг, накинул на мокрую от дождя голову капюшон толстовки. Забрался в первый попавшийся автобус и рухнул на случайно подвернувшееся свободное сиденье.
Придавившая плечи тяжесть вдруг отпустила. Шурупчик уткнулся лбом в спинку впереди стоящего кресла и отключился…
* * *
Проснулся Шурка оттого, что кто-то судорожно его тряс. Разлепил веки и мутным взглядом оглядел стоящего перед ним пузатого мужика.
– Вставай, приехали… Конечная… – недовольно пробурчал тот и, с грохотом пнув выкатившееся из-под сиденья жестяное ведро, тяжело переваливаясь, направился к водительской кабине.
Задняя дверь распахнулась, впустив в салон пробуждающую прохладу. Шурка вынырнул на улицу. Автобус развернулся и, мелькнув разноцветным рекламным боком, скрылся за поворотом.
Шурупчик попытался сообразить, что произошло. Наконец до него дошло, что он заснул и проехал остановку.
Где я вообще?
Шурка огляделся.
За проржавевшими прутьями остановки заметил плотно стоящие подернутые свежей листвой кроны деревьев.
Лес?
