Энн из Зелёных Крыш - Люси Мод Монтгомери

– Во всяком случае, когда я вырасту, – решительно проговорила Энн, – то буду разговаривать с маленькими девочками как с равными и не буду смеяться, если они станут употреблять сложные слова. По своему печальному опыту знаю, как это больно. После чая мы с Дианой занялись изготовлением ирисок. Получилось не очень хорошо, ведь это был наш первый опыт. Диана предоставила мне помешивать тягучую массу, а сама стала смазывать маслом тарелки. Но я забылась, масса подгорела, а потом, когда мы вылили ее на тарелки, чтобы остывала, по ней прошлась кошка, и пришлось все выбросить. Но сам процесс изготовления доставил нам удовольствие. Когда я собралась уходить, миссис Барри сказала, что я могу приходить к ним в любое время, а Диана стояла у окна и посылала мне воздушные поцелуи, пока я не свернула на Тропу Влюбленных. Марилла, у меня такое чувство, что я не смогу не помолиться сегодня, и я попробую придумать особенную молитву в честь такого события.

Глава 19

Концерт. Катастрофа. Чистосердечное признание

– Марилла, можно мне к Диане на минутку? – спросила Энн одним февральским вечером, сбегая, запыхавшись, вниз по лестнице.

– Не знаю, зачем тебе надо бродить в темноте, – отрезала Марилла. – Вы с Дианой возвращались вместе из школы, потом еще полчаса болтали, стоя в снегу, как язык еще не устал? Поэтому не думаю, что тебе так уж надо снова с ней повидаться.

– Но ей нужно со мной поговорить, – умоляла Энн. – Она хочет сообщить мне нечто важное.

– Откуда ты это знаешь?

– Она послала мне сигналы из своего окна. Мы придумали, как общаться при помощи свечи и картона. Ставим свечу на подоконник и перед ней водим картон – вперед и назад. От количества вспышек зависит смысл послания. Это я придумала, Марилла.

– Кто бы сомневался, – многозначительно произнесла Марилла. – Следующий шаг – поджог шторы вашим сигнальным устройством.

– Нет, мы очень осторожны, Марилла. И это так интересно. Две вспышки – «ты дома?», три – «да», четыре – «нет». Пять означает: «Приходи как можно скорее – у меня важная информация». Диана просигналила пять раз, и я с ума сойду, если не узнаю, что случилось.

– Ладно, не сходи с ума, – сказала Марилла саркастически. – Даю тебе десять минут на разговор – и тут же домой. Помни!

Энн запомнила эти слова и вернулась точно в назначенное время, хотя никто не знал, чего ей это стоило. Пришлось сократить обсуждение с Дианой очень важной темы. Но десять минут были использованы ей с толком.

– Представляете, Марилла! Завтра у Дианы день рождения. И миссис Барри разрешила ей пригласить меня после школы к ним домой, чтобы провести весь день вместе. Приедут также кузины из Ньюбриджа на больших санях, чтобы завтра вечером пойти на концерт в Дискуссионный клуб. Они хотят взять туда и нас с Дианой, если вы, конечно, меня отпустите. Ведь вы отпустите, да, Марилла? Я так взволнована.

– Советую тебе успокоиться, потому что ты никуда не пойдешь. Лучше побудешь дома, заснешь в своей уютной постельке, а что до этих клубных концертов – то это просто ерунда, и маленьким девочкам негоже ходить в такие места.

– Я уверена, что Дискуссионный клуб – респектабельное место, – умоляющее проговорила Энн.

– Я этого не отрицаю. Но ты не будешь таскаться по разным концертам и проводить вечера вне дома. Хорошее занятие для детей! Я удивлена, что миссис Барри отпускает на концерт Диану.

– Но это особый случай! – пробормотала Энн со слезами на глазах. – У Дианы день рождения – раз в году. Дни рождения – не рядовые события. Присси Эндрюс собирается прочесть «Комендантский час не должен быть объявлен сегодня»[3]. Это прекрасное, нравственное стихотворение, Марилла, и мне будет полезно его послушать. А хор исполнит четыре трогательные песни, которые по духу близки к церковным гимнам. И еще, Марилла, сам священник примет участие в церемонии – он произнесет вступительную речь. Так что это будет почти как служба. Марилла, ну, пожалуйста, разрешите мне пойти.

– Ты слышала, что я сказала, Энн? Сними обувь и марш в постель. Уже девятый час.

– Еще одна вещь, Марилла, – сказала Энн, используя свой последний шанс. – Миссис Барри разрешила нам спать на кровати в свободной комнате. Только подумайте, какой чести удостаивается ваша маленькая Энн – спать на постели в гостевой комнате.

– Этой чести тебя могли удостоить и без концерта. Ложись спать, Энн, и чтобы я больше ни слова от тебя не слышала.

Когда Энн, размазывая по щекам слезы, грустно поднималась по лестнице, Мэтью, который, казалось, во время разговора крепко спал в гостиной, открыл глаза и решительно произнес:

– Я думаю, Марилла, что тебе надо пустить Энн на концерт.

– А я так не думаю, – возразила Марилла. – Кто занимается ее воспитанием – ты или я?

– Ну ты, – признал Мэтью.

– Тогда не вмешивайся.

– Да я и не вмешиваюсь. Иметь свое мнение – не значит вмешиваться. Но я думаю, что тебе следует отпустить Энн.

– По твоему мнению, я должна во всем ей потакать. А если она захочет луну с неба, ты тоже ее поддержишь? – подчеркнуто вежливо проговорила Марилла. – Я позволила бы ей провести с Дианой ночь, если б этим все ограничилось. Но план насчет концерта я не одобряю. Она пойдет туда и подхватит простуду, перевозбудится и наберется там всякой чепухи. Это на неделю выбьет ее из колеи. Я разобралась в характере этого ребенка и лучше тебя, Мэтью, понимаю, что для нее хорошо.

– Я считаю, что тебе надо отпустить Энн на концерт, – настойчиво повторил Мэтью.

Аргументация не была его сильной чертой, но упрямое следование своей линии нельзя было не заметить. Марилла безнадежно вздохнула и сочла за лучшее промолчать. На следующее утро, когда Энн мыла посуду в кладовой после завтрака, Мэтью остановился на своем пути в сарай и еще раз сказал Марилле:

– Думаю, надо позволить Энн туда пойти.

На мгновение Марилла решила, что такие вещи не дозволено произносить вслух, но потом, смирившись с неизбежным, язвительно произнесла:

– Хорошо, пусть идет, раз ты так хочешь.

Энн пулей вылетела из кладовой с мокрой тряпкой в руках.

– О, Марилла, произнесите еще раз эти благословенные слова.

– Думаю, хватит и одного раза. Это желание Мэтью, а я умываю руки. Если ты заболеешь воспалением легких, заснув в чужой кровати, или выскочишь, распаренная, из клуба в холодную ночь, не вини меня в этом, вини Мэтью. У тебя с тряпки капает на пол грязная вода.