Проклятие двенадцати сестер - Мэри Хаскелл
– Не думаю, что вам стоит беспокоиться об этом, – сказал брат Космин. – Михас интересует Ревекку не больше, чем мой осёл. То есть она может дать ему толчёные ягоды можжевельника от колик в животе, но дальше этого её внимание не распространяется.
Я и не подозревала, что брат Космин так хорошо меня понимает. Хотя если честно, его осёл мне нравился больше, чем Михас, несмотря на то что Старый Магар может и покусать.
– Ревекка по большей части мечтает о том, чтобы уйти в монахини, – добавил брат Космин. – Я не знаю, обращает ли она хоть какое-то внимание на мужчин в замке.
«Ну, внимание-то я обращаю», – мысленно возразила я ему. Просто никто из них не производил на меня особого впечатления. Кроме…
Нет. Я не буду о нём думать. И он не один из «мужчин в замке», куда бы его тайная дипломатия ни завела сегодня.
– Дайте мне знать, если увидите её, – попросил папа.
– Она на чердаке наверху, лежит с лёгкой лихорадкой и, скорее всего, слышит все ваши нелепые предположения, – мягко сказал брат Космин.
Внизу наступила тишина, которую я определила как гробовую. Я положила наполовину готовую шапку в карман передника, спрятала спицы в рукав и стала ждать.
Над полом чердака показалась папина голова.
– Извини, – пробурчал он, и я пожала плечами. – Тебе что-нибудь нужно?
Я покачала головой.
– Надеюсь, тебе скоро станет лучше, – сказал он и скрылся.
Я плюхнулась обратно на тюфяк и задумалась, зачем нам вообще нужны отцы.
Солнце клонилось к закату, когда я закончила шапку. Я проверила её действие на брате Космине и поспешила в восточную башню – прятаться и ждать.
Медленно двигаясь за княжнами по лесу, я решила, что сегодня ночью не сяду в лодку к Лакриморе. Но когда мы подошли к берегу, Лакримора зевнула и сладко потянулась, широко раскинув руки. Её кисть коснулась моего живота, но она даже не подала виду. Я вся сжалась, чтобы не пискнуть от удивления, Лакримора ухватила меня за рубашку и потащила к своей лодке.
Она знала. Она знала!
Увы, заговорить с ней я не могла и безмолвно заняла место в лодке Иосифа. Иосиф грёб ещё медленнее, чем вчера ночью, буравя взглядом Лакримору; а я думала только о том, что она задумала.
Задолго до того, как мы пересекли озеро, я увидела силуэт владыки Драгоса.
– Он поджидает нас вторую ночь подряд, – тихо сказала Лакримора.
– Вы опаздываете вторую ночь подряд, – сказал Иосиф.
Я думала, что владыка Драгос заговорит, сказав, как и в прошлый раз, что-нибудь ироническое насчёт железных башмаков; может быть, возьмёт на руки кого-нибудь из княжон и отнесёт в шатёр. Но он просто ждал, пока княжны сойдут с лодок, а потом предложил свою руку Надии.
Сегодня к богато накрытому столу был придвинут ещё один стул, и владыка Драгос, вместо того чтобы сесть во главе стола, встал за этим стулом. Княжны с недоумением смотрели, как он подошёл к столу, положил на золотую тарелку гору винограда и пирожных и поставил её перед пустующим местом. Виноградины отливали красным, как наполненные кровью волдыри.
Княжны расселись. Михас тоже был здесь, он прислуживал Виорике. Все смотрели на Драгоса, и никто не обращал внимания на еду.
– Прежде чем мы начнём наш вечер… – сказал владыка Драгос и длинными гибкими пальцами ухватил воздух над пустым стулом, а затем потянул на себя. На стуле появился папа, связанный и с кляпом во рту, а Драгос сжимал в кулаке мою первую папоротниковую шапочку.
Он презрительно швырнул её на стол, и я вскрикнула, но вместе со мной вскрикнули половина княжон, заглушив мой голос. Мужчины в ливреях не шевельнулись, за исключением Михаса, разинувшего рот – вот тут ничего удивительного не было.
– Это же Константин, наш садовник! – сказала княжна Стефания.
– Отец маленькой Ревекки, – добавила Рада.
Владыка Драгос обвёл княжон пристальным взглядом.
– И любовник одной из вас, смею предположить, – сказал он.
– Вряд ли, – фыркнула Тереза. – Он садовник. Да, рвы он копает бойко, но это не то качество, которое бросилось бы мне в глаза.
– На мой взгляд, он вполне хорош собой, – сказал владыка Драгос. – От вас можно было бы ждать и кое-чего похуже. – Он показал на себя.
– Я забираю его, – сиплым голосом произнесла Лакримора в наступившей тишине.
– Я не спрашивал, забираете вы его или нет, – заявил владыка Драгос. – Эти правила на него не распространяются. Садовник явился в мои владения окольным путём. На нём была шапка-невидимка. Он переплыл моё озеро, и я нашёл его в своём шатре. Он пришёл не следом за вами и потому лишён права на вашу защиту. Более того, он не в первый раз тайно посещает эти земли. Прошлой ночью он смотрел, как вы танцевали. Вы, сударь, – сказал он папе, – преступник.
Я чуть не выкрикнула, что это я приходила сюда прошлой ночью! Меня остановили только слова, сказанные князем Фрумосом у колодца, что прошлой ночью он проследил незваного гостя до замка Сильвиан. От охватившего меня ужаса я так и застыла с открытым ртом.
Всё встало на свои места: застёжка, имена, лукавые замечания. Князь Фрумос, мифический защитник юных дев, знаменитый враг змия, сам оказался змием?! Отвратительная шутка.
«Как раз такого рода шутка пришлась бы по вкусу демону», – подумала я.
– Убейте его, если хотите, – сказала Тереза. – Вы правы: ни одна из нас не имеет никакого отношения к его появлению здесь. Только подождите, пока мы вернёмся на поверхность. Боюсь, наиболее впечатлительные из нас не смогут красиво танцевать после того, как вы выпьете его кровь у них на глазах.
– Он достоин служить у вас! – вмешалась Лакримора. Она обмякла на стуле, сильно побледнев и слегка качая головой вправо-влево. Не знаю, понимала ли она, что делает.
Я перевела взгляд на папу: он смотрел на Лакримору и тоже качал головой. С тем же отчаянием.
Меня как будто молнией ударило. Очень-очень-очень гадкой, противной молнией, от которой приходишь в ярость.
Когда мой отец и Лакримора успели влюбиться друг в друга?!
Всё это время владыка Драгос пристально наблюдал за княжнами. А затем выпустил очень длинный острый коготь, ничем не уступающий кинжалу, и медленно поднёс его к горлу папы. Я готова была закричать…
– Я напоминаю вам о том, что сказала Тереза, мой господин, – хриплым голосом произнесла Лакримора. – Вряд ли мы будем в состоянии танцевать, если он
